— Тихо! Графиня, я не могу выразить все свое горе и ужас. Любое необходимое лечение…
— Никакого лечения не существует! — резко ответила женщина. — Он никогда не станет настоящим человеком. — Она убрала руку с губ мужа. — Скажи им все.
Лорд Роланд завыл.
— Я всегда должен говорить правду, полную правду. Я должен признаваться во всем, отвечать на каждый вопрос со всеми подробностями. — Он находился в здравом уме, прекрасно сознавая свой позор. Темные глаза его расширились от ужаса. — Я плачу от стыда и сожаления.
Даже теперь я вынужден сказать вашей милости, что считаю вас испорченной, властной, неуправляемой, сексуально озабоченной… — Рука супруги закрыла ему рот. Он пару раз тяжко вздохнул, затем вновь спрятал лицо у нее на плече.
Нет ничего опаснее, чем правда.
Ну, королева Малинда? Все глаза смотрели только на нее. Государь принимает решения, не так ли? Ей хотелось кричать и плакать. Она ничем не могла помочь лорду Роланду, и всего одно неосторожное слово из ее уст превратит Великого Инквизитора в решето.
Она не станет проливать слез над бескровным пресмыкающимся, но это преступление омрачит едва начавшееся правление королевы. Что тут можно сказать?
— Графиня, моему отчаянию нет предела. Он нужен был мне так же, как и вам. Вам и вашим детям. — Она вспомнила, что у канцлера было двое детей: мальчик лет одиннадцати-двенадцати и девочка в два раза моложе. — Он нужен был Шивиалю. Если что-то возможно сделать… скажите, и я прикажу.
— Исполните приговор!..
— Что?!"
"— Вы слышали… ваше величество! — У маленькой графини мог быть очень пронзительный голос, когда она этого хотела.
— Вы думаете, что Дюрандаль, которого мы все знали, хотел бы влачить такую жизнь? Навсегда остаться полоумным, блеющим идиотом? Видеть, что на него смотрят с жалостью?.. Подпишите приговор, королева Малинда. Покончите с ним. Не заставляйте его страдать!
Тишина. Каждый ощущал невыносимую боль, и никто ни на кого не смотрел.
— Сэр Пьерс, — промолвила Малинда, — проводите лорда Роланда и его госпожу в самые лучшие покои и обеспечьте их всем необходимым.
Этот вопрос мы обсудим на совете — как можно скорее.
Маленькие глазки Великого Инквизитора, похожие на провалы в бездну, сверлили ее насквозь. Она передернулась и взглядом отыскала мертвенно-бледное лицо Одлея.
— Командир, это был день великих утрат, но ни одна не заставила нас скорбеть больше.
— Да, ваше величество.
— К сожалению, мы не можем наказать виновного, поскольку он уже мертв.
