Девушка слегка натянула поводья и спрыгнула с седла в объятия Пса. Он пронес ее на руках по лестнице. Клинки в форме Королевской Гвардии слетались со всех сторон, словно мухи, радостно встречая ее высочество и спрашивая, что стало с шестеркой храбрецов, которые нарушили приказ лорда-протектора и покинули Бофорт. Король жив, восклицали они, но он угасает, он спрашивает о ней — и больше ни о ком.
Пес нес ее вверх по ступеням, как когда-то нес на пути к созреванию.
Кровать была огромной; по подушке разметались тонкие соломенного цвета волосики, ореолом окружающие маленькое кукольное личико.
Он словно сморщился — или она просто забыла, что он такой крошечный?
— Амби! — воскликнула Малинда. — Ох, Амби, это я. Я здесь.
Глаза раскрылись: слишком яркие, лихорадочно блестящие, в обрамлении розоватых, воспаленных век на почти прозрачном лице. Слабая-слабая улыбка — и едва слышный шепот:
— Линди!
Она рухнула на кровать и обняла его.
Сколько времени прошло с тех пор? День или два? Она так и не поняла, да это и не имело значения.
Первую ночь Малинда лежала на горе подушек и почти не шевелилась. Не отходила от Амби ни на шаг. Он почти не разговаривал, только иногда тихим шепотом называл ее по имени, но когда пришли целители, чтобы отнести его на октограмму, он закричал в ужасе.
— Возникают некоторые неудобства, ваша милость, — бормотали заклинатели, не глядя ей в глаза.
— Неудобства или боль? Он поправится с помощью магии, или вы просто продлеваете его страдания?
Шарканье, бормотание, суетливые движения… Закон запрещал даже воображать смерть короля, и все-таки они признали, что кое-что неизбежно.
Без заклинаний «оно» наступило бы несколькими месяцами раньше. С ними, возможно, еще неделю…
Никакого больше колдовства, объявила Малинда. Ей не перечили, и она поняла, что приняла решение, на которое никто не мог решиться, хотя так думали все. Тем не менее леди Козен, свиноподобная воспитательница его величества, закатила тщательно отрепетированную сцену. Малинда выгнала ее, велев жаловаться лорду-протектору; именно это старая карга и желала услышать.
Вскоре после скандала ее тележка прогрохотала по каменной мостовой и скрылась в южном направлении.
— Постарайся поесть, Амби. — Ложка за ложкой она вливала в него бульон.
Где-то в середине ночи Малинда набрала достаточно сил, чтобы послать за сэром Домиником и выслушать его доклад. Она имела в виду «Что случится, когда мальчик умрет», однако именно этот вопрос могла и не задавать — все было ясно и так.
