Что ему стоило собрать минимум анамнеза? Спросить у Гульнары, была ли она у врача? Попросить какие-то результаты обследования, кроме безымянного теста с двумя полосками. Этот тест такой же аргумент, как «Усы, лапы и хвост — вот мои документы!». Ладно, Гуля растерялась — ей это как раз и понятно, и простительно. И то она потом сообразила, что нужно сделать. А Булат — нет. Вместо того, чтобы действовать, как взрослый мужчина и как врач, Булат, не задав ни одного уточняющего вопроса, сочинил себе в голове какую-то абсолютно бредовую версию произошедшего, поверил в эту версию, не дал Гульнаре сказать ни слова и в итоге… В итоге мы имеем то, что имеем.
Почему он, взрослый и рассудительный, как сам про себя считал, так поступил?! Почему в абсолютно простой и очевидной ситуации наломал столько дров?! Почему?! Ответов у Булата не было. Но одно он знал точно. Ответственность за случившееся лежит на нем и только на нем.
То, в чем его безосновательно подозревал отец Гульанры, сегодня случилось на самом деле.
— И что же нам делать? — он бессознательно задал вслух вопрос, который крутился у него в голове.
— Ничего.
Булату показалось, что он ослышался, и он все же посмотрел прямо в лицо Гульнаре. Она ответила прямым взглядом, и Булат совершенно не к месту завис на ее глазах. У нее неприлично красивые глаза — большие, яркие, с вытянутыми и приподнятыми внешними уголками. Такие глаза рисуют в мультфильмах восточным принцессам. А тут такие глаза у совершенно живой и настоящей девушки, которая сидит напротив, только руку протяни.
И говорит абсолютно невозможные вещи.
— Что значит — ничего?
— А зачем нам что-то делать? Та проблема, с которой я пришла к тебе — ее, как выяснилось, не существует.
— А… Мгм… М-м-м… — ничего более связного у Булата не получалось произнести.
— А то, что произошло только что, обратной силы не имеет. Поэтому сделать с этим тоже ничего уже нельзя.
Булат буквально вытаращился на Гульнару. Она пару минут назад, сбиваясь, запинаясь и краснея, рассказывала о том, почему она не беременна.
А теперь, словно освободившись от какого-то груза и успокоившись, невозмутимо говорит, что все в порядке. Причем такими формулировками… В голове вдруг мелькнула парадоксальная мысль. Точнее, определение: «Дочь начбеза». Да, сейчас в Гульнаре отчетливо проклюнулся отец. И это еще Булат мать не видел.
— Так, погоди. Давай по порядку. То, что произошло только что, имеет свое название. Я лишил тебя девственности.
— Я с тобой не спорю, — ответила она спокойно.
