Милана рассмеялась.
— Рус мне уже звонил и жаловался, какие страшные две недели ему предстоят.
— Бедный несчастный Рус. Две недели на курорте в обществе трех красивых девушек.
— Ради справедливости давай отметим: одна из них его сестра, а красивой можно назвать только Лиану.
— Карина очень хорошая девочка. И семья у нее прекрасная. Я знаю ее отца, — Марат отпил чаю, вздохнул и добавил: — Но кушать ей надо все-таки поменьше. Но если Рус ее захочет в жены, то пусть будет Карина.
Милана снова рассмеялась.
— Пусть будет.
Отец разрешил! — Марат изобразил суровый взгляд. Это была такая их семейная игра на двоих, когда он изображал грозного отца семейства с непререкаемым авторитетом, а Милана… А Милана, как всегда, непредсказуема. В этот раз она решила его дразнить. — Твоя одержимость сосватать детей меня пугает.
— Никакая это не одержимость. Гульнаре двадцать три, Русу двадцать восемь. У меня в их годы уже была семья.
— Ты уверен, что твой кейс — это образец для подражания?
Марат вздохнул, потер висок.
— Как же я не люблю все эти новомодные словечки. Кейс-шмейс… Нет, конечно, я не образец для подражания, ты права.
— Безусловно, я права. Мы же с тобой сейчас вдвоем.
Марат улыбнулся этой их давней договоренности. А ведь они с Миланой так и прожили все эти годы, по этому принципу: наедине главная она, на людях — он. Идеальная оказалась схема.
— И все-таки я не понимаю. Ладно, Рус. Он мужчина, он принимает решение. Если он решил, что пока не готов к женитьбе — это я могу понять.
Не могу сказать, что мне это нравится, но понять — могу. Пусть работает, пусть крепче встает на ноги. Но Гуля… — он покачал головой.
— А Гуля, значит, принимать решения не может, работать ей не надо и вставать на ноги не надо?
— Ты прекрасно понимаешь, о чем.
— Не совсем.
— Она же красавица. Умница — вон, диплом красный получила. Работа у нее есть. Готовит прекрасно. Все, все есть! И она одна. Что с нашей дочерью не так?!
Марат осекся. Он сказал… неправду. Неправильное. Гульнара — его дочь от Танзили, первой жены.
А не от Миланы.
— Да не смотри ты на меня так испуганно, — Милана подлила ему чаю. — Гульнара и моя дочь тоже. Ты даже не представляешь себе, как приятно ощущать себя матерью взрослой красавицы. Конечно, Зиля у нее на первом месте, но я… Знаешь, как я у нее в телефоне записана?
— Как?
— Мамма-миа! Причем именно так, с восклицательным знаком.
Теперь пришла очередь Марата усмехнуться.
— Это не отменяет моего вопроса.
