Она лежала в больнице и прошла там серьезный курс лечения антибиотиками.
— Я помню, мама! Я каждый день ездил к ней в больницу!"
"— Плохо помнишь, — так же спокойно ответила мать. — Доктор сказал, что Гуле непременно надо к морю.
— Ну, так пусть и едет!
— Я тебе уже все сказала. Так нельзя. Отец будет против. И если ты в самом деле не можешь… — это «не можешь» явно означало «не хочешь». — Значит, с Гульнарой поедет отец. У него, правда, сейчас там на работе все очень плотно, но…
Рустам вздохнул, смиряясь с неизбежным.
Отпуск его, конечно, накрылся, но, в конце концов, есть возможность сторговать себе еще один ближе к концу лета или в сентябре. Он ведь не самый последний человек в агрохолдинге. И связи имеются — на самом верху. Выше некуда.
— Отцу ты тоже выдашь в нагрузку Лиану и Карину?
Танзиля Ильмановна укоризненно посмотрела на сына и покачала головой.
— Зачем ты так плохо шутишь, сын?
Рус еще раз вздохнул, а потом сделал пару шагов и обнял маму.
— Прости. Ну, поеду, поеду я. Я все понимаю, Гуля после болезни, ей надо.
И даже понимаю, что ей и в самом деле не стоит ехать одной — мало ли. Но она же едет с подружками! Втроем!
— И они все трое — молодые незамужние девушки, — упрямо повторила мать.
— И я теперь должен пасти трех девиц!
— Это твой долг, как мужчины.
— Мама, ты просто хочешь пристроить меня к одной из них, признайся!
Танзиля Ильмановна мягко рассмеялась.
— Кстати, кто тебе больше нравится — Карина или Лиана?
— Никто!
— Ну, значит, просто присмотришь за девочками.
Рустам вздохнул в последний раз, окончательно смиряясь с неизбежным.
— Ладно. Покормишь меня, мам?
— Хинкали будешь?
— Буду.
***Наступило его любимое время суток. Когда дети уже легли спать, и можно сесть за стол и попить с женой чаю. Марат отчетливо понимал, что эту привычку он принес в новый брак из брака старого. Или из первого брака во второй — так точнее, наверное. Правда, с Зилей он много не говорил тогда. То ли потому, что в молодости человек сосредоточен на себе, то ли потому, что по юношеской самонадеянности считал, что с женой говорить особо не о чем — так, коротко, про детей, быт.
Нет, они говорили. Но не так, как с Миланой. С Миланой они говорили много и о разном. И о работе, и о детях. Да обо всем. Эта женщина дана ему Всевышним, чтобы он был с ней счастлив. И он счастлив. Особенно сейчас, когда за окном уже стемнело, дети спят, а они сели пить чай.
— Я разговаривала с Зилей, она все-таки уговорила Руса поехать с девочками.
— Я не сомневался.
