Упираюсь попой в подоконник и прямо смотрю ему в лицо.
Противостояние длится несколько секунд, которые кажутся вечностью, а потом он сам делает вывод:
– То есть ты вообще не планировала рассказывать мне о ней, так?
Я смотрю в голубые глаза, которые сейчас отдают арктическим холодом, и внутри поднимается волна протеста. Чего он ждет от меня?
Признаний?
Покаяния?
Может, еще прощения у него попросить?
– А должна была? – вырывается презрительное. И уже насмешливо добавляю: – Чай остывает.
Воронцов гипнотизирует меня с минуту, но требуемого эффекта не получает.
Я не прогибаюсь.
И не сдаюсь.
Он понимает, что это бесполезная трата времени. Шумно выдыхает и нервно трет ладонями лицо.
Возвращается к столу, сам наливает горячий чай, сыпет пару ложек сахара и пьет большими глотками, не размешивая.
Я присаживаюсь рядом.
Как общаться и выстраивать с ним отношения дальше – ума не приложу. А ведь нам еще столько взаимодействовать по работе.
Чертов Артем с его просьбами!
Зачем я только соглашалась?!
– Сколько ей сейчас? – спрашивает Денис глухим голосом, не глядя на меня.
И тут же сам отвечает: – Четыре должно быть.
– В апреле было, – подтверждаю.
– Черт!
Я чувствую напряжение, хлопьями витающее в воздухе.
Совсем забыв, что в чайнике кипяток, делаю глоток чая и тут же морщусь.
– А этот твой… Артем? Она его папой зовет? Он ее воспитывал? – слышу собственнические нотки в голосе.
Хочется ответить что-то резкое, ударить побольнее. Его-то ребенок с детства растет с родным отцом. Наверняка в любви и ласке.
Но злость – плохой советчик, поэтому откидываю в сторону эмоции и честно признаюсь:
– Артема она знает как дядю. Она не считает его папой. – Я жду от него еще вопросов, но он молчит, погрузившись в свои мысли. – Что-то еще? Ты обещал нас не задерживать, – напоминаю нескромно.
– Вы решили с ним пожить отдельно перед свадьбой? – усмехается Воронцов.
– А вот это уже тебя не касается.
– Да, наверное, – как-то поспешно соглашается он.
– Я ответила на все твои вопросы?
– Нет. Ты рассказала Алисе про меня? – Я отрицательно качаю головой.
– А когда собираешься?
– А надо?
Всего два слова, брошенные неосторожно, и почти разрядившаяся атмосфера вокруг нас резко сгущается.
Денис не меняет своего положения. Только рука, лежащая на столе, нервно сжимается в кулак.
– Надо, – отвечает он подозрительно спокойно.
И это его спокойствие очень сильно контрастирует с тем тяжелым гранитным взглядом, который придавливает меня следом.
Денис держит себя в руках.
