Глава 3"
"Вздрагиваю от этих слов, как от пощечины. Наибольшая нелюдь здесь — это Барди Фрёд. Влиятельный аристократ со связями, правительственный советник по межрасовым отношениям, вершащий чужие судьбы. Он в сто раз хуже самого грубого и невежественного тролля!
На секунду я теряю контроль над собой, и негодяй тут же считывает в моем взгляде отвращение. С рыком отпихивает меня и размахивается плетью с такой силой, будто собирается разрубить Хродгейра пополам. Резкий свист — и плеть глубоко вонзается в и без того истерзанную плоть!
Больше мыслей в голове никаких не остается.
Валюсь на колени. Прошу, умоляю сира Фрёда пощадить своего слугу. Под мои истошные крики его рука снова взлетает в воздух, замирает там на секунду… и расслабленно опускается. Он холодно оглядывает меня и надменно произносит:
— Я все еще жду, Ханна.
— Смиренно прощу твоего прощения, сир, — лепечу я дрожащими губами, растираю по щекам градом хлынувшие слезы, — и милости для твоего нижайшего слуги.
— То-то же, — он победно щерится, еще выше задрав породистый подбородок.
— Да, то-то же. Пожалуй, я помилую его. И тебя я тоже прощу. Надеюсь, этот случай послужит тебе уроком, Ханна. Нельзя рисковать чужим имуществом и чужими слугами, разгуливая по ночному Грёнскому лесу.
— Да, сир. Я запомню этот урок, обещаю.
Сир Фрёд пристально всматривается в мои глаза, ища там скрытый подтекст, но я крепко держу себя в руках. Ничего, кроме мольбы этот зверь в моем взгляде не находит.
Полностью удовлетворенный, он приказывает слуге лить воду на свои руки по локоть в крови.
Затем, отряхнувшись, раскатывает рукава шелковой рубашки, кивает управляющему на привязанного к столбу полукровку и небрежно изрекает:
— Пусть повисит здесь до завтрашнего утра без еды и воды. А утром скинь его в свинарник. Если выживет, так тому и быть.
— Но, сир, — начинаю я возмущенно. — Там же грязь попадет на открытые раны…
— Еще одно слово, — шипит он мне на ухо, присев совсем рядом на корточки, — и он сейчас же отправится к свиньям. Только дай мне повод.
Наши свиньи, говорят, вечно голодные. Да, да, голодные! И очень любят мясо. В любом его виде.
Сглатываю ком в горле, утираю рукавом брызнувшие снова слезы и киваю. Опускаю глаза, чтобы скрыть свои мысли.
Зверь. Отродье. Исчадие бесов. Однажды ты… Однажды я тебя… Отправлю домой в бесовские недра!
Отчим удаляется в замок, и слуги, гонимые управляющим Гьёрном, тоже расходятся кто куда. Только я по-прежнему сижу на коленях, в грязи и вонючей птичьей требухе.
