— Слава Великому, ты здесь! Скорее! Залезай в карету! Нам надо срочно уехать! Мой муж… Он… Долго рассказывать, но нам надо немедленно бежать! Ну же, давай! Не спи, малышка, не спи!"
"Она подгоняет меня, хотя сама еле передвигает ногами. Одной рукой опирается на троллиху, как на костыль. Подхватываю ее под свободный локоть и мы практически заносим маму внутрь экипажа.
Как-то все не по плану… Я надеялась маму похитить отсюда, но на деле это она меня куда-то увозит. У нас с Хродгейром заранее оговорено место встречи.
Успею ли ей объяснить, согласовать маршрут?
— Где сир Фрёд? — спрашиваю в полной растерянности.
— Потом расскажу. Он вот-вот вернется, поспешим!
— А где все слуги?
— На казни Гьёрна в деревне.
Мы устраиваемся рядышком, на одной скамье. Ее близость, жажда жизни кажутся чудом. Мне не терпится закидать ее вопросами, но собеседница из мамы сейчас неважная. Карие глаза беспокойно мечутся, пальцы судорожно сжимают мои, дыхание сбилось — она сейчас сплошной обнаженный нерв.
Мы успеваем проехать всего сотню-другую метров, как вдруг начинаем тормозить и… останавливаемся.
Выглянув наружу, замечаю другую карету, перекрывшую нам проход.
Дорога тут одна. Раньше она была шире, но постепенно кусты разрослись, воруя дорожное пространство, а отчим, видно, не считал нужным требовать от садовника их постричь. Теперь здесь помещается ровно одна карета…
Мы могли бы вскачь отсюда понестись, спасаясь бегством! Лошади у нас отдохнувшие, в отличие от новоприбывших. Только как нам теперь разъехаться?
Никак.
Придется разворачивать один из экипажей вручную. Это долгий и нудный процесс.
То, что мы попались, понимаю не я одна.
— Поздно, — мама вся сжимается, вцепившись мне в пальцы. — Я постараюсь… Может, получится с ним договориться.
Из кареты, загородившей выезд, выпрыгивают трое мужчин, с козлов соскакивает кучер. Слуги бросаются к нам, что-то выкрикивая вразнобой. Сквозь призму страха в их голосах мне чудится требование вернуться в замок. Однако скоро с большим трудом различаю:
— …убили!
— …разбойники!
— …без сознания!
Мама открывает дверцу кареты и строго обращается к кучеру:
— Фолквер! Отвечай один, четко и по существу.
Где сир Фрёд?
— В карете, — отвечает тот, тяжело дыша и одной рукой сминая в руках шапку, а другой махнув в сторону второго экипажа. — Туточки он.
— Он желает мне что-то передать перед тем, как я уеду?
— Нет… То есть я не знаю… Вряд ли он что-то желает… — бормочет мужчина, наливаясь краской и рукавом вытирая пот со лба.
