Совсем скоро, и двух недель не пройдет. Не такую, что в последний раз тебе сердце рвала, — она слегка поджимает полные губы и перебирает блестящее монисто на лебединой шее. — Настоящую встречу. Говорить с ней будешь. Ты, главное, мать береги. Она слишком слаба, чтобы о муже правду узнать… Да не хмурься так! Каждой правде свое время отведено!
— Мне ее надо от отчима обязательно увезти. Как только начнутся праздники, как раз на следующей неделе, я поеду домой. У меня будет всего три дня, чтобы ее подлечить и уговорить ее уехать вместе со мной в Даэронис.
Времени в обрез. Как убедить маму оставить мужа, если рассказывать правду об отчиме нельзя?
Таурэтари поджигает веточку сон-дерева. Пока, она, слегка наклонившись, совершает руками простые движения, из перехваченной на затылке копны волос падает темная прядь, разделяя лицо напополам. Женщина не убирает ее за ухо, словно так и надо. Теперь эта непослушная прядь меня ужасно отвлекает. Как будто этого мало, эльфийка подсаживается поближе и медленно проводит дымящей веткой перед моим носом.
На глаза мгновенно наворачиваются слезы, и я едва удерживаюсь от приступа кашля. Горло спазматически сжимается. Сглатываю и быстро-быстро моргаю, стараясь справиться с дискомфортом.
Когда мысли в голове окончательно исчезают, — видимо, вместе со всеми защитными установками, — Таурэтари из-за дымного занавеса вещает:
— Можно больше не переживать об отчиме. Ты от него настрадалась достаточно, бедняжка. Вижу занесенный над ним меч, заточенный твоими слезами.
Ему осталось недолго… Когда к матери поедешь, противоядие возьми… Не хлопай глазами так удивленно, в самом деле! — возмущается она. — Ты знаешь, о каком противоядии я говорю!"
"Но я изумляюсь не упоминанию о противоядии — его и так собиралась с собой захватить! Меня поражает предсказание о скорой смерти отчима. Слишком оно сладкое, слишком несбыточное и манкое, чтобы поверить! Прячу в ладонях лицо, пытаясь погасить неуместную улыбку, и уточняю:
— Как он умрет?
— Его судьба ни разу больше с твоей не переплетется.
Что с ним да как — теперь не твоего ума дело. Лучше о другом мужчине меня спроси!
— О главе старей… Об отце?
— Эх, а еще фэйри называется! — прорицательница невежливо закатывает фиалковые глаза и укоризненно качает головой. — До сих пор не сообразила, к кому обратилась? Напрасно ты пытаешься от меня спрятаться! Что от других пряталась — правильно. От себя пряталась — дело твое. А вот от меня прячешься зря.
