— Что? Ты не дева?! — Гьёрн поднимает на меня изумленный взгляд. Из моих слов он выхватил только одно, и сейчас в его глазах отчетливо читается ужас: «Когда ты успела потерять свою невинность?»
— Я не жертва. Ты не способен читать знаки судьбы. Десятой жертвы не будет. И полукровка сегодня не умрет. Ты крупно ошибся, связавшись со мной, жалкий, тщеславный мерзавец.
Краешком сознания замечаю, что псина рычит все громче, реагируя на резкие интонации. Подвигается ко мне ближе, готовясь вцепиться в меня по малейшему знаку моего врага.
Эта сучка — достойное продолжение своего хозяина! На нее больше не обращаю внимания.
Смотрю пристально в глаза старикашки, до сих пор скрывавшего свою черноту под тенью непритязательного положения слуги. В нем столько высокомерия, лжи и спеси, что хочется раздавить его, как поганого червяка. Он и есть червяк, на секунду возомнивший себя опасной гадюкой!"
"Чувствую, как в груди разгораются возмущение. Когда думаю о том, что он сотворил, гнев наполняет своей яростной, вибрирующей силой каждую клеточку тела, пока не доходит до ладоней.
Покалывает кожу на пальцах, нетерпеливо рвется наружу.
Глава 43
С моих губ слетает парализующее заклинание. Всего два коротких слога на выдохе, один взмах ладоней — и магия мощным голубоватым пламенем врезается в обоих: человека и собаку.
Перед тем, как застыть, волкодав успевает взвыть в панике, но вой обрывается за пол секунды.
Старик цепенеет молча.
На морщинистом лбу выступает блеск испарины. Он сейчас прилагает, наверно, титанические усилия, чтобы чиркнуть кинжалом по такому близкому, доступному горлу полукровки, но мышцы не слушаются, и кинжал выпадает на пол прежде, чем волосы выскальзывают из другой его руки.
Подбегаю поближе, и присаживаюсь перед Хродгейром. У него в изголовье застыла окаменевшая фигура старика. Находиться в такой тесной близости к убийце и безумцу не хочу, поэтому, перебарывая брезгливость, оттаскиваю тяжелое тело в другой угол комнаты, а в процессе случайно опрокидываю его на спину.
Тот так и остается лежать в нелепой позе, задвинутый в угол. Со взглядом, наполненном дикой ненавистью, стараюсь не сталкиваться.
Нащупываю кровоточащую, горячую рану на голове Хродгейра. Пальцы осторожно исследуют кровавое месиво, в которое превратилась часть темени. Так страшно прикасаться к этому месту, что я быстро отдергиваю дрожащие руки.
