Очень-очень не нравится.
– Но почему? – воскликнула я. – Тебе никто никогда не нравится!
– Я чувствую, что из-за него ты будешь страдать. И много плакать… – серьезно сказал брат. – А мне этого не хотелось бы.
Я вырвала руку и прошла в дом. Босыми ногами прошлепала к лестнице, поднялась на второй этаж. С гулко стучащим сердцем открыла дверь в свою комнату. Миши в ней не было. Я прошла к окну и в мокром липком платье, стуча от холода зубами, уселась на подоконник. Объятия – вот что помогло бы согреться.
Но вместо этого придется довольствоваться душем, большим махровым полотенцем и горячим напитком. Вот тебе и вышла из зоны комфорта… Встряхнулась.
Я долго вглядывалась в темноту, сверлила взглядом заднюю калитку, но Матвеев не появлялся. Вернувшись из горячего душа, легла под одеяло. Пытаясь уснуть, прислушивалась к каждому постороннему шороху, в ожидании парня. Но Миша так и не пришел ночевать.
Глава двенадцатая
– Привет. Снова я. Уже даже не жду, что ты перезвонишь или хотя бы напишешь сообщение.
Он тебе запрещает со мной общаться, верно? У меня было достаточно времени, чтобы обдумать, как быть дальше. Вряд ли буря поутихла, но сейчас у меня хотя бы есть какой-то план. Скоро я заберу тебя и увезу туда, где будет хорошо.
Я, кстати, теперь знаком с морем. Здесь вместо будильника чайки кричат. А море ведет себя совсем как мы. То доброе, то сердитое. В шторм нервничает, истерит, бьется о скалы… За ним прикольно наблюдать.
Верю, что ты тоже скоро его увидишь.
* * *Ночью я периодически просыпалась и оглядывала диванчик, который слабо освещала луна. Но он пустовал. Где-то около пяти утра я открыла глаза и, не обнаружив в комнате Мишу, больше не могла уснуть. В окно вползал бледно-розовый рассвет. Я перевернулась на другой бок, крепче обняв диванную подушку.
А что, если он уехал? Особо ценных вещей, за которыми бы Матвеев мог вернуться, не было. Он уже не раз говорил, что больше не может отсиживаться здесь. Но почему – я не могла взять в толк.
В чем заключалась его проблема? Он свистнул у отчима дорогостоящую вещь и прячется. Или теперь эту вещь нужно куда-то реализовать? Продать? Кому-то передать? Что бы это могло быть? И почему это так опасно? Кто эти неизвестные «они», о которых как-то обмолвился Миша? Я снова возвращалась к прежним вопросам, которые мучили меня на протяжении долгого времени.
На секунду я представила, что было бы, если б вчерашний наш вечер оказался все-таки последним.
