– Что это? – поинтересовалась я.
– Это для предстоящей вечеринки. Я Стасику помогала! Он разрешил мне целых десять взять.
– Какой щедрый! – с сарказмом произнесла я, забирая у сестры одну из листовок. А затем, припомнив слова брата, произнесла: – Целых десять несовершеннолетних соплей!
– Я вас ненавижу! – сердито пробурчала Геля, вырывая из моих рук листовку.
– Кто это из вас писал? – со смехом спросила я. – «Кардинально» пишется через «а»!
– Это авторский стиль, – парировала Ангелина.
Тут сестра обратила внимание на разложенные на полу ложки и вилки.
– А тут что происходит?
– Ульяна объясняет мне правила поведения за столом, – ответил Миша.
– У-у-у, – протянула Ангелина, – узнаю нашу Ульяну!
– Вообще-то я сам об этом попросил, – пожал плечами Матвеев.
– Значит, она тебя уже заразила своим занудством, – вынесла вердикт сестра. – Вы хоть форточку на ночь открываете? Проветриваете помещение?
Миша улыбнулся, а я послала сестре убийственный взгляд.
– Я очень благодарен Ульяне, – отсмеявшись, проговорил Матвеев, – она мне так помогла.
– Это тоже в репертуаре Ули – всем помогать. Как-то раз она притащила домой бродячего пса… Он, бедняга, сменил несколько хозяев. Все от него отказывались, а потом на улицу вышвырнули. Страшнючий такой, агрессивный, блохастый. Ульяна его тоже в этой комнате от всех прятала.
– Геля! – нахмурившись, перебила я сестру.
– А что я такого сказала-то? – растерялась Ангелина.
– Я вспомнила! Тебя вроде Вера Кирилловна искала…
– Да? – удивилась сестра, теребя в руках листовки.
– Ну ладно… Я тебе несколько штук оставлю? Вечеринка в воскресенье!
– Ага…
Когда сестра вышла из комнаты, я осторожно взглянула на Мишу.
– Извини. Геля порой лишнее болтает…
– За что извиняться? – удивился Миша. – Хорошее сравнение. Я и вправду беспородный пес, которого ты приютила. Мне, честное слово, так неуютно от этой ситуации. Ты не должна все это делать для меня.
– Так уж приютила, – покачала я головой, потрепав Мишу по волнистым волосам. – Ты просто у меня гостишь.
Временно.
– Ну я хоть не такой «страшнючий»? – тихо засмеялся Миша.
– Нет, ты очень даже симпатичный, – улыбнулась я.
– И, между прочим, не блохастый, – похвастался Матвеев.
– Ну перестань! – нечаянно хрюкнула я от смеха.
Внезапно раздался громкий стук, а затем строгий голос Веры Кирилловны из-за двери:
– Сколько можно трещать с Гелей? Ночь на дворе! Ложитесь спать, болтушки!
– Не комната, а проходной двор, – негромко проворчала я.
