А тут совершенно очевидно, что рассказывает она о случившемся не как об истории, в которой замешан ее любимый парень. Все-таки между Полей и Пашей что-то есть? И именно поэтому в наши редкие свидания Долгих был сам не свой? Наверное, его беспокоили назревавшие отношения между Полиной и Германом… А учитывая то, как бабник Буравчик относится к девчонкам, Пашкино волнение было более чем оправдано.
Сидя на заднем сиденье, я наблюдала за Ковалевой и Долгих. Вот на светофоре машина остановилась, и Паша оставил руку на переключателе скоростей, Полина положила свою ладонь сверху, и пальцы ребят переплелись.
Я усмехнулась. Вот и верь после этого в дружбу между мужчиной и женщиной.
Долгих довез меня до дома. На двор уже спустились густые сумерки.
– Уверена, что можешь остаться одна? – спросила Полина.
– Да, – кивнула я, – здесь я в безопасности.
– Тебе нужно выспаться, – вздохнула Ковалева.
– Высплюсь, – пообещала я, – по крайней мере, постараюсь.
Но мне казалось, что я больше никогда в жизни не смогу уснуть – столько тревоги и боли во мне…
– Если что, звони нам, – проговорил Паша, как и Ковалева, не спуская с меня внимательного взгляда.
– Конечно, ребят! Спасибо…
Я уже ухватилась за ручку, но вдруг обратилась к Поле:
– Полин, а как получилось, что тебя приняли за меня?
В салоне было темно, только мигающий на улице фонарь время от времени освещал наши лица.
– Я тебя выслеживала, – сдавленно призналась Ковалева.
– Что? – опешила я. – Выслеживала? Зачем?
Паша тоже с удивлением смотрел на Полю.
– Ну зачем-зачем, – забубнила Ковалева, – хотела нарыть на тебя компромат. А нарыла только проблем себе выше крыши…
– Какой компромат? – не поняла я.
– Какой-нибудь, – развела руками Поля, – чтобы Долгих понял, какая ты гадкая, и бросил тебя. – Ковалева смущенно улыбнулась. – Но ты не такая уж гадкая, Ульяна.
– Вот спасибо! – отозвалась я.
– Вернее, совсем не гадкая, – окончательно запуталась Ковалева.
Глядя на ее смущенное лицо, сложно было сдержать улыбку. Долгих так вообще откровенно веселился.
– Значит, ты уже и в городе за Ульяной следила? Там, у гаражей? Где Иваныч?
– Да Степаныч он! Ну да… И что ты ржешь, Павленцио?
– Я в шоке от тебя, Аполлинарий, – смеялся Паша. – Ты чокнутая!
– Эй! – надулась Поля.
– Самая любимая чокнутая, – поправил себя Долгих, наклоняясь к девчонке и целуя ее в макушку.
– Ладно, ребята! – вздохнув, проговорила я и поспешила выйти из машины, чтоб оставить Полину и Пашу вдвоем. – Еще раз огромное спасибо.
