И, как мне показалось, вопрос этот прозвучал с надеждой в голосе.
– Нет, – помотала я головой, – ни капельки.
– Господи, Ульяна! – взвыл Миша, хватаясь за голову. – Все кончено! Я же сказал тебе: от-ва-ли! Послал бы матом, да вроде как нельзя при такой воспитанной девочке…
– Ничего страшного, переживу, – сказала я.
Тогда Миша, сматерившись, отшвырнул мятую пачку сигарет, которую нервно крутил в руках.
Я молча смотрела на парня.
– Все сказал? – наконец спросила я.
– Нет! – Матвеев покачал головой. – Возвращайся домой к обычной жизни и забудь эту историю как страшный сон, поняла? Я был просто твоим самым главным кошмаром.
Миша рассмеялся, и мурашки снова пробежали по моей спине.
– И вот еще! – Матвеев пнул ногой свой рюкзак. – Можешь забрать эти деньги. Они были на Лехино лечение. Теперь они мне ни к чему. С собой на тот свет не заберешь.
Рюкзак прикатился к моим ногам по скользкому ламинату. Тогда я с силой пнула его назад.
– Мне твои деньги тоже не сдались.
Миша не смотрел на рюкзак – он не сводил с меня взгляда.
Мое сердце стучало громко, болезненно, мучительно: в сердце, в горле, в ушах… Тук-тук-тук-тук-тук-тук.
– Миша, пожалуйста, – все-таки всхлипнула я. Слезы обиды и горечи хлынули из глаз. – Перестань, прошу! У меня сердце сейчас разорвется.
– Ты ведь понимаешь, что даже если меня оставят в живых, я не приду? – спросил Миша. – Мне жаль, что я во все это тебя втянул.
Я даже не шелохнулась и продолжала смотреть в родные карие глаза. А жгучие злые слезы ползли по щекам…
– Ты заслуживаешь кого-то лучше, чем я, – проговорил Матвеев.
– Может быть, – кивнула я. Голос снова предательски дрогнул. В голове все поплыло… – Но люблю-то я тебя.
– Прости, – словно совсем обессилев, одними губами проговорил Миша.
Все так же пошатываясь, парень пошел к выходу. Дернул ручку. Дверь за ним закрылась почти бесшумно. Рюкзак с вещами так и остался лежать в номере. Я подумала, что сейчас он за ним вернется. Обязательно вернется.
Я легла на край кровати, поджав ноги.
Не может все закончиться вот так быстро и глупо… Резко оборваться и похоронить мои чувства заживо.
* * *Я прислушивалась к каждому шороху, еще надеясь, что Миша вот-вот вернется. Багровый закат уступил место черному звездному небу, и в номере стало совсем темно. Лоджия была открыта, с улицы постоянно доносились какие-то звуки. В ночном воздухе растворился далекий вой сирены. Время от времени я слышала шаги в коридоре. Спать совершенно не хотелось.
