– Завтра поезд. А сегодня вечером бабуля закатит прощальную вечеринку в честь твоего отъезда.
Миша смущенно улыбнулся.
– Стас обещал приготовить барбекю в саду, – продолжила я. – Мы ему не стали говорить, что я бегу от папочки и новоиспеченного женишка. Я сказала брату, что еду к Натке на день рождения.
– Для него мой отъезд – праздник? – усмехнулся Миша.
– Не болтай глупостей, – поморщилась я, – он всю жизнь от меня парней отгоняет.
– Их было много? – поднял бровь Миша.
– Не так чтобы… – смутилась я. – Мало кто мог пройти двойной «фейсконтроль».
Сначала услышать одобрение от брата, потом от отца…
– Понятно, – Миша стал еще мрачнее.
* * *Мы сидели возле костра и смотрели на огонь. В ветвях акаций надрывались цикады. Солнце садилось за голубые ели. Миша помешал палкой костер, и в вечерний воздух взвился рой искр. Бабуля подняла голову и с задумчивым видом принялась разглядывать гирлянды, которые мы забыли снять еще с вечеринки.
– А кто это придумал? – спросила бабушка, указывая на украшенный сад. – Вышло очень симпатично.
– Это Гелик сделала, – сказал Стас, выкладывая на решетку сосиски. Брат говорил об Ангелине, а сам то и дело исподлобья поглядывал на Мишу.
Матвеев отдал Стасу все вещи, поэтому в вечер перед отъездом предстал перед бабулей в своем привычном виде. В толстовке, потертых джинсах и разбитых кедах. Такая одежда шла Мише точно так же, как и белоснежные дорогие рубашки. Только в своих вещах он выглядел привычнее и роднее.
Сквозь потрескивающее пламя я посмотрела на Матвеева.
Вид у него задумчивый, на загорелом лице играли оранжевые блики. Перехватив мой взгляд, Миша улыбнулся. Я смущенно улыбнулась в ответ и посмотрела на бабулю. Мне казалось, что она видит нас четверых насквозь, но почему-то не выдает. И про ту грандиозную вечеринку все давно просекла. Словно прочитав мои мысли, бабуля, хитро улыбнувшись, проговорила:
– Молодец, Ангелина! Так преобразила наш сад.
Сестра в этот момент, обжегшись, пробовала готовую сосиску.
– Ой, да чего там! Но спасибо, – пробормотала Геля.
Было заметно, что ей непривычно, но очень приятно слышать похвалу от бабули.
– Миша! – торжественно обратилась к Матвееву бабушка. Парень отложил палку, которой мешал костер, и растерянно взглянул на бабулю. – Еще раз хотела бы поблагодарить вас за наши уроки. Вы меня прямо в молодость вернули! Помню, как Виктор играл на пианино, а я пела… В то время мы жили в другом доме, бедненько, скромненько, но именно тогда я чувствовала себя самой счастливый на свете.
