Он вспомнил, как прилетел сломя голову на постоялый двор, как его гвардейцы стучали в комнату, где спала леди Мильберг, и только сейчас понимал, каким грубым был."
"«Пусть она поспит, — сказал сам себе, — отдохнет, а после вы поговорите. Времени еще много!» — и мысленно приказал себе уйти, вот только тело, ноги, воспротивились. Сами понесли его к постели будущей супруги. Его Величество осторожно опустился на корточки рядом с постелью Леи. Заглянул в ее лицо, скользнув взором по мягким волосам, линии подбородка, задержавшись на полных губах.
Невольно качнулся вперед, не отдавая себе отчета в том, как сильно желает прижаться к ее губам своими. И тут же отшатнулся назад, осознав, что намерен сделать.
Сейчас она была перед ним, словно раскрытая книга. Грегор ласкал ее взглядом, касался осторожно, предвкушая, как позже обязательно сделает это руками. Как стащит с нее проклятое платье и швырнет его в огонь, оставив гладкую кожу своему жадному взору. А затем будет целовать, оставляя на нежном шелке девичьего тела, обжигающие следы своей страсти.
Возбуждение налило низ живота давящей сладкой тяжестью. Грегор поднялся на ноги, понимая, что еще немного, и он просто набросится на эту девушку. Возможно, он и поступил бы так, наплевав на все условности, но не смог. Глядя на ее уставшую, подавил в себе дикое желание. Отпрянул, пятясь назад и не понимая, что же происходит с ним, почему он сходит с ума?
«Я — король!» — сказал он себе. И он был в своем праве. Эта женщина обманула его, легла в его постель, заменив невесту.
Возможно, обман был с целью защитить себя, он пока этого точно не знает и не уверен. Но очень хочет, чтобы так оно и оказалось на самом деле. Ведь что стоило Клаудии обмануть его. Да он и не поверил ей, хотя соблазн был. Ведь всегда в плохое поверить проще, особенно, когда обман на лицо. Только эта девушка казалась слишком чистой, особенно теперь, когда вот так спала, не ведая, что он стоит над ней и что бы желал сделать, если бы не остановил сам себя. А уже скоро и сама займет место рядом с ним, вместо Клаудии и тогда все решится.
«Какая разница, почему она сделала то, что сделала, — отступил он к двери, по-прежнему не сводя глаз с ее маленького лица. — Есть ребенок. Разве это не то, о чем я мечтал?» — возможно, будь леди Милберг драконицей, он даже порадовался бы такому повороту судьбы. Но она была человеком. А человеческая кровь делает дракона слабее. Его сын, первенец, родится от его крови, потому что так устроено мировозданием.
