Слишком уж он был занят мной, да и я сама почти перестала контролировать себя, мысленно умоляя его продолжать. Такая эгоистичная в своем желании.
Он оторвался на миг. Поднял голову, посмотрел горящими глазами, и хрипло спросил:
— Скажи, что хочешь меня, — а его палец скользнул по чувствительным губам там, в самом низу, и с легкостью вошел в лоно, влажное от желания.
— Скажи! Позволь мне, — прохрипел он так, будто ему было тяжело дышать."
"«Договор!» — ударило разрядом в виски. И я поняла, что если уступлю сейчас, то и после не смогу удержаться, вкусив этот запретный плод.
А он… Что если он, наигравшись со мной, по истечении срока с легкостью отпустит меня. Ведь что мы знаем об истинных парах? Только те сказки, которые написаны в старых книгах. Как давно существовала подобная пара, да и была ли это истинная пара? Что, если проклятая лента показывает лишь совместимость двоих людей, а не их полную принадлежность и зависимость друг от друга?
Я не желала боли. Не хотела влюбляться в Грегора, боялась, что потом будет больно! Так больно, что я просто не смогу жить.
И все же, его глаза сейчас горели для меня. Его рука ласкала меня, и он хотел разделить со мной наше общее желание, одинаково жадное и притягательное до одури. А я металась, разрываясь от желания сердца и ума. Если первое трепетало и было готово пойти на уступки, то второй холодило ледяным: «Нет!». И это заставляло мучиться от невыносимой безысходности.
— Лея, я тебя не обижу, — прохрипел муж. — Ни сейчас, ни когда-либо после.
Просто поверь мне! — его взгляд уже пылал, как ожившее пламя. Радужку заволокло алым, и мне казалось, что еще немного, и он превратиться в дракона, прямо здесь, в нашей, слишком крошечной для такого могучего зверя, спальне.
— Лея, — прохрипел Грегор и я кивнула, понимая, что сдаюсь.
«Он нравится тебе, в том и дело!» — вспыхнула мысль в голове. Нравится. Чертовски. До одури, до безумия, до безудержной нежности, которая расцветала в сердце, стоило мне кивнуть.
Лицо короля озарилось радостью.
Я взглянула на него, поймав ответный взгляд полный удивительного и глубокого обожания, текущего из самой глубины сердца.
— Лея, — голос его подвел, сорвался на резкий хрип, он взял мои руки, притянул к себе, заставив сесть, а затем обхватил лицо широкими ладонями и поцеловал так, как не целовал еще никогда до этого момента.
Сладко. Остро. Жгуче.
Кровь толчками побежала по венам, наполняя их огнем. Словно я и сама была огненной.
