Помнил же, как тонкие пальцы путались в его волосах, когда Лея пыталась удержать его там, где он ласкал ее языком и пальцами. Ей нравилось. Он чувствовал это. Она была влажной для него и реагировала так, что сомневаться не приходилось — пара дракона начинает пробуждаться. А значит, придется совсем немного потерпеть и все произойдет, само собой.
«Потерпеть и направить Лею в нужном направлении!» — сказал он себе, оказавшись в ванной.
Ополоснул горящее лицо и поднял голову, взглянув на свое отражение в зеркале, висевшем над раковиной.
Глаза пылали. Истинный огонь таился в самой глубине, растекался по венам, заставлял сердце бешено стучать.
Знали бы только великие покровители рода Огненных, какие муки можно испытывать от отказа любимой женщины! Но король не мог позволить себе нарушить договор. Но видят боги, он с удовольствием подпалит проклятый договор, едва добьется благосклонности Леи. Едва сможет убедить ее, что они созданы друг для друга. Сам он в этом уже убедился вполне.
Его тело желало Лею, как никого другого.
И его душа желала ее. Будь на месте девчонки другая, возможно, он не стал бы церемониться. Нашел способ убедить, заставить отдаться ему. Что греха таить, он никогда не был святым, хотя прежде женщины сами приходили к нему, просились в постель. Но Грегор понимал, что может получить и Лею, если настоит, если наплюет на собственную подпись на проклятом документе, даже зная, что получит за такое нарушение.
Но он не мог. Только не с Леей. Грегору хотелось, чтобы она сама приняла его, таким, как он есть.
Снова наклонившись над раковиной, мужчина плеснул себе в лицо ледяные струи, отряхнулся после, будто огромный волк, выбравшийся из воды и распрямив спину, взмахом руки остановил льющийся поток.
Холодная вода привела в чувство. Будь его воля, он плеснул бы и на взбунтовавшийся орган, топорщившийся так откровенно, натягивая плотную ткань штанов. Но голова после умывания стала свежее и чище от грязных мыслей, порочивших имя короля. Так что в спальню он вернулся почти бодрым и уверенным в своих силах.
А затем едва не сорвался снова, завидев проснувшуюся Лею, смотревшую на него широко распахнутыми глазами, в которых еще теплились остатки сна.
— Ваше Величество! — проговорила она и села, сонно моргнув. — Я не удержалась, уснула.
Грегор хмыкнул. В положении королевы подобная сонливость была вполне естественной. Но какая же она чертовски привлекательная и желанная с этими спутанными после сна волосами и губами, припухшими словно от поцелуев.
