А когда вернулся, наклонившись, присел рядом и протянул мне стакан с чистой водой.
Я хотела было отказаться, но передумала. Взяла воду и выпила, с облегчением ощутив, что дурнота отступает.
— Это наш малыш? — рука короля легла на мой живот, и я так некстати вспомнила, чем мы еще недавно занимались до того, как эта проклятая тошнота не позволила мне совершить ошибку.
Кажется, попроси меня Грегор о близости несколько минут назад, пока я умирала от блаженства в его руках, я бы согласилась. Да, скорее всего, согласилась.
А теперь разум снова стал чистым, и я ужаснулась от того, что едва не сотворила.
Наш брак — временное помешательство для нас обоих. И если бы не этот малыш, который напомнил о себе, я бы сейчас жила с Нэсте и искала новое место работы. И, скорее всего, была бы намного счастливее, чем здесь, в богатстве и окруженная теми, кто мечтает оказаться на моем месте, не подозревая о том, насколько сильно я не желаю быть королевой.
— Вставай! — опомнился Грегор и с легкостью подхватив меня на руки, встал и сам.
Вышел, держа на руках так, словно я ничего не весила, а перенес на кровать. Уложил, укрыв по грудь, а сам присел рядом, глядя в глаза.
— Как себя чувствуешь? — спросил, а в голосе отчетливо прозвучало волнение.
Я вздохнула.
— Благодарю, Ваше Величество. Уже лучше.
— Грегор, — поправил он меня. — Прошу, зови меня по имени. Слышать, как ты обращаешься ко мне по-прежнему официально…
Я не позволила ему договорить. Подняла руку и коснулась его руки, чуть сжав.
Приготовившись сказать то, что должна была сказать уже давно.
— Ваше Величество, я бы хотела просить вас о милости, — и нарочно зашла издалека, чтобы он сразу не отказал. И действительно, фраза заинтриговала короля. Он даже брови приподнял, ожидая, что же я скажу дальше, или, о чем намереваюсь просить.
— Все, что угодно, — пообещал он бездумно, и я выпалила, пользуясь моментом:
— Я прошу вас выделить мне отдельные покои… — и не договорила, завидев, как каменеет его красивое лицо.
Глаза вспыхнули, налились яростью, а рука, которой я касалась, напряглась так, что вены вздулись под смуглой кожей. Мне даже стало страшно на миг, но я храбро продолжила: — Боюсь, что теперь меня часто станет мутить по утрам. Не хотелось бы смущать и будить Его Величество женским недомоганием.
Он с такой силой стиснул зубы, что я испуганно подумала, что сейчас раскрошит их в песок, но нет. Зубы выдержали, и Грегор тоже нашел в себе силы прогнать прочь ярость.
