Люди, для которых деньги во главе угла, никогда бы не допустили, чтобы кто-то посторонний получил контрольный пакет акций. Они были на грани банкротства, и он спас их своим вложением в бизнес? Маловероятно. Потому что боялись они его сильно, значит, тут что-то другое. И почему он настаивал на браке с Соней? Тут любовью не пахнет, такие, как он, попросту не знают, что такое любовь. Возможно одержимость… Нет, и этот вариант отпадает, если было так, то не опустил бы или нашёл способ вернуть. Нужно с этим разобраться. Даю голову на отсеченье, он имеет компромат, осталось узнать какой.
Завтра к Глебу заскочу, и маму нужно навестить, она же нос свой туда совала. Чёрт! Как я об этом мог забыть? Ладно, всё завтра, сегодня любимая.
Когда я вошёл в дом, у меня было желание кинуться и, схватив Соню в охапку, зацеловать, чтобы она позабыла прошлое. Сказать, что мне очень жалко её и я готов всю жизнь положить, чтобы излечить раны, нанесённые этим уродом. Но это только бы сильнее её расстроило, поэтому я выбрал другую тактику.
***
Кир приехал через полчаса, как я вернулась домой. Заходит, как всегда, с обворожительной улыбкой на губах. А у меня душа холодеет от мысли, что сейчас предстоит ему всё рассказать.
– Солнышко моё, – подходит он ко мне плавной походкой хищника, кладёт руку на спину и притягивает к себе, – безумно соскучился… – произносит он на выдохе и дарит нежный поцелуй.
Сердце трепещет от него, и тут же становится горько. Будет ли он меня так целовать после того, как узнает правду? Он отстраняется.
Я, собравшись с духом, выпалила на одном дыхании:
– Кирилл, я готова рассказать…
И тут его палец оказался на моих губах. В недоумении поднимаю взгляд на него. Смотрит так пристально и убивает ответом:
– Не нужно. Я всё слышал.
От его презрения сердце пропустило удар и замерло, вязкий туман отчаянья начал обволакивать мой разум. Я не знала, что ответить, в голове пустота, а сердце изнывало от боли. «Он всё знает»! – глухим эхом раздаются эти слова в моей голове снова и снова. Я тяжко вздохнула и прикрыла глаза, пытаясь справиться с эмоциями, руки онемели от волненья.
– Соня, посмотри на меня.
Не могу. Хоть режете меня!
Тяжкий вздох Кира, и он прижимает меня к своей груди.
– Глупенькая… – выдыхает мне в затылок. – Не нужно стыдиться или бояться моей реакции. Я как любил тебя, так и люблю, ничего не изменилось. Глупости совершать не буду, у нас сейчас Ромка в приоритете. Но по заднице тебя не мешало бы отшлёпать.
– За что? – поднимаю взгляд.
