А теперь мне плевать на все, верите? Пусть следователь решает, какую меру пресечения избрать для Образцова и его дочери, где искать Шрамченко и бывшую любовницу Романа Оксану?
Мое сердце спокойно — Роман и его подельники в СИЗО, Маруся в моем доме… Я могу выдохнуть и стереть прошлое, как страшный сон. Отпустить его, как запертую в клетке птицу…
— Все кончено, Александр Матвеевич, — угадывает мои мысли Вениамин. — Больше их никто не выпустит на свободу. Могу предположить, что завтра Образцов бросится к начальнику и будет предлагать ему взятку, но… Яну не отпустят.
Я вам обещаю это. И его, скорее всего, посадят за служебный подлог. Демпинг цен на тендерах и мошенничество в этой сфере караются строго.
— Разве нас с Марусей не будут таскать по судам?
— Будут. Это неприятная, но неотъемлемая часть расследования. Вы можете передать все адвокатам. Тогда никто из подозреваемых не увидит вас в суде.
— Так и сделаю, спасибо вам. Спасибо вам за все… Когда мы еще увидимся?
— Ох, не знаю.
Вениамин пожимает мою протянутую руку.
Выходит из машины, оставляя меня одного. Все, чего я хочу — быть сейчас с Машей… Вытравить из памяти всю ту мерзость, в которой меня так долго варили… Интересно, Яне кто-то помогал? Кто из моих подчиненных сливал ей информацию?
— Игорь, — произношу в динамик, решившись поставить точку в еще одном деле. — Нужно вскрыть телефон Яны. Кто-то сливал ей информацию обо мне и моих близких. Где я бываю, куда езжу? Она… В общем, неважно. Мне нужно вычислить крысу.
— Хорошо, Александр Матвеевич.
Я научен горьким опытом. Поэтому звоню с такой же просьбой Мише — нашему айтишнику. Хотя и он мог сливать… Выходит, я так загнался, что никому не могу доверять? Везде мне видятся предатели. Секретарша, сотрудники отдела кадров… Интересно, я научусь кому-то снова доверять?
Паркуюсь перед воротами и толкаю калитку, чувствуя, как в душе разгорается пламя… Не смогу я ждать до ночи. Я съем Машку…"
"Сбрасываю обувь, прислушиваясь к звукам. Тишина… Маруся на цыпочках выходит из кухни и бросает в мои объятия.
Трется, как кошка и целует в щеку.
— Мама ушла гулять с Варей.
— Надолго? — спрашиваю, прочистив горло. — Марусь, я хочу тебя… До чертиков просто. До дрожи. Идем…
— Я, э-э… Идем, да, — соглашается Машка.
Мы, как пьяные — все углы в спальне задеваем. На ходу раздеваемся. Пуговицы, ремень брюк, пояс ее платья, застёжка лифчика… Все мелькает перед глазами ярким, бесформенным пятном. Только ее лицо четкое… Не отвожу взгляда, боясь потерять ее из виду.
