Уворачивается, вырывает руки, скалится, как зверь… Ребята из группы захвата крепко держат его запястья за спиной. К ним неторопливо подходит Вениамин и вынимает из кармана наручники. Щелк-щелк… Самый сладостный за последнее время звук… Звук облегчения. Для кого-то он ничего не значит — простой щелчок… Но для меня — конец всему и новое начало… Конец его манипуляциям и тирании, преследованиям и побоям… Он зверь, вот точно… Обезумевший, больной, одержимый деньгами и властью.
Неотрывно смотрю на него. Кажется, втягиваю в черную, полную ненависти бездну своего взгляда.
Роман отворачивается, не может больше выдерживать… Ежится, словно ему холодно.
— Здесь еще женщина! Наверное, мать Федосеева!
— Пакуйте всех! Где Маруся?
— Больше в доме никого нет…
Как это нет, черт? Меня затапливает волна разочарования и боли… Неужели, избавился? Успел выполнить свое гадкое намерение.
— Где Маша? — бросаюсь на него и хватаюсь за полы рубашки. — Где она? Где ребенок? Не молчи, сволочь!
— Убежала. Наверное, Сизый ее уже убил.
Но перед этим оприходовал, а-ха-ха… Не найдете. Эта дура ловкая и хитрая. Ей все время удается меня обставить. Но не сегодня…
— Не слушайте его! Арефьев, организуй поиски по периметру. Там река недалеко, лес… Она не могла далеко уйти. Охранники бы давно проснулись… Скорее всего, кто-то помог Маше. Напоил их и…
— К черту эти подробности! — кричу я и выбегаю на улицу.
Соседей нет, значит, Маша побежала вглубь поселка или… Вполне вероятно, к реке. Там покачиваются пришвартованные к берегу лодки, значит, могут быть и рыбаки.
По воздуху проносятся шорохи — шуршит камыш, галька под ногами, мерно плещется река…
Вениамин спешно устремляется к берегу, я иду чуть поодаль — к лесополосе и виднеющейся на берегу темно-красной лодке. Сквозь камыши замечаю мужскую фигуру. Может, рыбак? Ускоряю шаг, холодея от ужаса: он сгибается пополам и потирает окровавленную руку. Замахивается и наносит удары невидимой жертве… Бегу, подхватив камень. Бью его по спине и ору что есть мочи:
— Пакуйте его! Это Сизый!
А это Маша… И кричащая Варюшка.
Глаза щиплет от проступивших слез, но я усилием воли держу себя в руках. Беру малышку на руки, склоняюсь над Марусей и глажу ее лицо. Господи, я так виноват… Все из-за меня… Как меня земля носит после всего, что я сделал? Мне больно, стыдно, горько, но я отбрасываю чувства и кричу во весь голос. Прошу, чтобы прислали врача. Немедленно, срочно… Потому что Маруся исчезает на глазах.
