Появились они, как всегда, внезапно и на небольшой высоте. Наших истребителей и зенитного прикрытия не оказалось, это напоминало сорок второй год. Понесли первые потери. В батальоне погибли трое-четверо бойцов, несколько человек получили ранения. Тела отнесли на обочину, возле них оставили раненых и небольшую охрану. Батальон двинулся дальше.
В окрестностях города Сарваш приняли бой. Полк разворачивался под артиллерийским обстрелом, открыли огонь наши орудия. Восьмая рота штурмовала поместье, превращенное в узел обороны.
В центре стоял большой двухэтажный дом, его окружали многочисленные постройки. Сразу почувствовали, что это не Румыния, жили здесь гораздо богаче. Толстостенный дом из красного кирпича, приземистый каменный амбар, хозяйственные постройки. Отовсюду неслись в нашу сторону пулеметные трассы, взрывались мины.
Атаковать в лоб капитан Зиборов не стал. На прямую наводку поставили две легкие пушки из батареи знакомого старшего лейтенанта. На «полковушки» обрушились мины, одну разбили, а вторую пришлось откатить подальше.
Наш взвод обходил поместье с левого фланга. Сделали круг с километр и пытались ударить с тыла. Но и там нас встретил пулеметный огонь. Венгры (может быть, немцы) били с расстояния трехсот метров. Погиб сержант, командир отделения, тяжело ранили солдата, который лежал на открытой лужайке. Взвод спрятался в придорожном кювете и за вязами вдоль дороги. Данкевич смотрел на раненого бойца, возможно, хотел кого-то послать его вынести. Понял, что это обернется новыми жертвами, и, пожевав губами, мрачно сказал, ни к кому не обращаясь:
— Если они его добьют, — он назвал фамилию бойца, — то в плен никого брать не будем.
Раненый зашевелился, попытался уползти. Из дома сразу открыли огонь, вокруг него заплясали фонтанчики влажной земли, перехлестнули тело. Венгры словно торопились отрезать все пути к отступлению или сдаче в плен. Солдат, пробитый несколькими пулями, неожиданно стал подниматься. Одиночный выстрел из окна второго этажа свалил его вниз лицом на траву.
— Ну, все, наигрались, — Данкевич повернулся ко мне.
— Егоров, бери трех бойцов и вышиби гадов из амбара."
"Амбар, сложенный из хорошо подогнанных камней, преграждал путь к дому — главному узлу обороны. Я понял, что взводный хочет увидеть, как я буду действовать. Сначала показалось, что его приказ бессмысленный. Я испытывал состояние, которое знакомо многим фронтовикам, попавшим на долгое время в тыл и снова вернувшимся на передовую. Сковывал страх, его надо было преодолеть.
