Аккуратно отдаляюсь от Велия, а когда оказываюсь в прихожей, тру свои плечи ладонями, будто мне стало очень и очень холодно.
Отпираю дверь, понимая, что Вэл стоит где-то позади. Он тоже здесь. В прихожей.
Тяну ручку и вижу перед собой курьера с огромным букетом цветов.
Медленно поворачиваю голову. Смотрю на Вэла. Это от него же, да? Сюрприз? Хотя, судя по его выражению лица, я ошибаюсь.
— Распишитесь за доставку, — просит парень в синей кепке, и я на автомате подписываю подсунутый им листок.
Цветы оказываются в моих объятиях, а дверь захлопывается.
— Это не от тебя… Видимо…
— Не от меня.
Вэл подходит ближе и быстрым движением руки вытаскивает из букета карточку."
"— Хочу тебя обнять, — читает, кривя губы.
Ежусь вся, а перед глазами картинка из лифта. Я. Арс. Мои неправильно обутые ноги. Его прикосновения. Мои мурашки.
Зачем же он так? К чему этот букет?
Сжимаюсь неосознанно. Готовлюсь к буре, и, судя по тому, как смотрит на меня Вэл, она уже на пороге.
— Подписи нет, — продолжает Кудяков с едкой усмешкой.
— Но отправителя мы и так знаем. Да?
— Все не так, — мямлю и делаю шаг назад. Упираюсь спиной в шкаф, все еще продолжая держать букет в руках. Он тяжелый, но у меня пальцы закостенели, я их, кажется, разжать от нервов не могу.
— Свою версию расскажешь или мне додумывать?
— Я ничего не делала. Я ничего не сделала, слышишь?! — вдруг перехожу на крик.
Пытаюсь оправдаться. Доказать, что я никого не предавала, никому не изменяла, что я не предательница и не изменщица! Я же не она… Правда…
Вэл засовывает карточку обратно в цветы, перекатывается с пяток на мыски, рассматривая меня как какую-то букашку.
— Я не давала Мейхеру повода. Я старалась его не давать. Я его избегаю. Пытаюсь. Я с ним не сближалась. Правда. Это же все правда. Он сам. Он… — захлебываюсь словами и слезами, продолжая кричать. — Это ты! О чем вы вчера с ним говорили? Обо мне? Плевались ядом друг в друга и сделали из меня разменную монету? Если кто и виноват, то это не я! Не я!
Бросаю цветы на пол, не понизив тона.
Я не виновата! Я не хочу снова быть во всем виноватой, как тогда. Не хочу и не могу. Я не сделала ничего ужасного. Не сделала.
Замолкаю и смотрю на Вэла во все глаза. Ожидаю от него едких слов, обвинений. Он сейчас сделает так же, как Арс четыре года назад, обвинит во всем меня и не станет слушать. Всхлипываю. Понимаю же, что Кудяков так не делал никогда, и я просто транслирую на него поведение Мейхера.
