— Меня вполне устраивает, — переходит на шепот, склонившись к моему лицу. — А вообще, я очень рад тебя видеть, — произносит в мои губы. — Был дурак, признаю, — обхватывает ладонью мою щеку, а потом целует.
Он целует, а я захлебываюсь!
Захлебываюсь его вкусом, запахом, напором, эмоциями, которые лишь усугубляют мой паралич. Ступор, который Мейхер принимает за согласие. Трогает меня. По-прежнему нависает надо мной, целует все с тем же напором, но теперь еще подключив руки.
Я не хочу.
Не хочу этих поцелуев, прикосновений.
Я его не хочу!
А он все трогает.
Трогает. Трогает. Трогает.
Шею, плечи, грудь. Талию. Снова грудь. Дергает ворот моей рубашки, срывая этим действием несколько пуговиц, и проскальзывает ладонью под темный шелк. Кожа тут же покрывается мурашками, а тело безвольно содрогается от подступающего к горлу крика.
Мычу что-то Арсу в губы, но он не реагирует. Он будто вообще меня не слышит и не чувствует. Максимально абстрагировался. Принял свою вседозволенность и наслаждается. Всем этим наслаждается!
Он не здесь сейчас.
Он не он сейчас. Это кто-то другой. Я его не знаю, а знала ли вообще когда-то?
Пальцы немеют от того, с какой силой я сжимаю ими крышку стола, дыхание перехватывает, гул сердечного ритма оглушает. Полная дезориентация.
Я концентрируюсь на его прикосновениях. Глаза увлажняются.
Нужно оттолкнуть. Нужно его оттолкнуть, но тело не слушается. Я растекающаяся желейная масса, не способная сделать сейчас хоть что-то. Прошлое. Сердце вопит о том, как это было приятно когда-то.
Его поцелуи, объятия, прикосновения. Мозг хочет, чтобы те эмоции повторились. Хочет ту эйфорию. Тот окситоцин.
Но все давно по-другому. Все не так!
Арс издает какой-то рычащий звук, продолжая поглощать мои губы, а потом, потом оттягивает чашечку лифчика, задевает подушечкой пальца вытянувшийся и затвердевший сосок. Это прикосновение выстреливает новым шквалом сумасшедших, не поддающихся контролю эмоций. Прошлое и настоящее сталкиваются именно в этой точке меридиана.
Моргаю.
Тяну носом воздух. Стараюсь выровнять пульс. Стараюсь не сойти с ума в этом шквале деструктивных эмоций! Они собираются над нами дождливым облачком. Угрюмым небом, что вот-вот разольется дождем.
По щеке катится слеза. Одинокая. Гордая. Горячая.
Я должна все это прекратить. Едва нахожу в себе силы, чтобы отцепиться от стола, а Мейхер, он… Он огибает рукой мою талию, тянет вверх, выдергивая меня со стула, и прижимает к стене, отталкивая в сторону кресло."
"На миг.
