Нужно было взять тот дурацкий букет, он бы сейчас очень пригодился, чтобы отмахиваться от этой нечисти.
Быстро убираю папки в ящик стола, завязываю волосы в хвост и застегиваю пуговицы на рубашке почти до подбородка. Когда дверь снова распахивается, пересиливаю себя, чтобы никак не выдать свое замешательство.
— Здравствуйте, присаживайтесь, — указываю на стул по другую сторону моего стола. — Александр Игоревич сказал, вас обокрали и вы хотите написать заявление? Меня зовут Майя Андреевна.
Веду себя так, как бы вела с любым другим человеком.
Арс едва заметно улыбается на моих последних словах. Осматривается. Садиться не спешит. Сунув руки в карманы, проходится по кабинету, не без интереса все здесь разглядывая, и только потом отодвигает для себя стул.
— Очень хочу, — кивает, впиваясь в меня глазами.
— Хорошо. Вот вам листок, вот ручка. — Достаю все это добро из ящика и протягиваю Мейхеру. — Пишите.
— Что писать?
— Где вас ограбили, что взяли, как выглядели потенциальные преступники…
— Форма для заполнения какая-то есть?
Тяну воздух, стиснув зубы.
Он открыто издевается надо мной. Не улыбается, но я по глазам вижу, насколько ему весело. Ну да, у меня же других дел нет, кроме как принимать вот такие идиотские заявления о несуществующей краже.
— В произвольной пишите.
Все же скрывать раздражение получается плохо.
— Окей.
— Где же ваша охрана была, когда вас грабили? — прищуриваюсь.
— Я решил прогуляться пешком. Один.
— В нашем районе?
— Ага. В вашем, — поддакивает, вырисовывая на листе свою размашистую подпись, и подталкивает его обратно мне.
Читаю.
— Так, в парке, двое… Пятьдесят тысяч рублей, телефон. Марку телефона нужно указать, — бормочу себе под нос. — Это все?
— Нужно что-то еще?
— Ну, может, вас били, например, — сдерживаю ухмылку.
— Не били.
— Очень жаль, — вздыхаю. — Ладно, будем работать с тем, что есть. Заявление я приняла, можете пока быть свободны.
— Это все?
— Парада и фанфар в вашу честь не будет, господин Мейхер.
— Ладно, товарищ следователь, я это как-нибудь переживу, — Арс ухмыляется, снова смотрит на меня.
Внимательно так, что становится не по себе. Еще немного, и мои щеки воспламенятся. — У тебя серьга расстегнулась, — произносит чуть тише и уже без улыбки.
Хватаюсь подушечками пальцев за мочку уха. И правда расстегнулась.
— Спасибо, — быстро застегиваю сережку и отвожу взгляд. — Что-то еще?"
"— Ваш подполковник сказал, что здесь работают очень тактичные и на лету схватывающие люди.
