Молчу. Что-то, наверное, нужно сказать, но у меня язык к небу прилип.
— Прости меня, если тебе всегда казалось иначе, Арс. Правда…
Майя поджимает губы. Я вижу, как ее глаза становятся влажными, прижимаю к себе.
— Я нормально, нормально, — тарахтит и трет щеки. — Как там Оля, мама?
— Мама дома, я уже говорил. Лучше, но быстро выматывается. От спальни до кухни дойдет и сидит потом минут двадцать.
— Все хорошо будет, я знаю.
— Я тоже, — киваю. — А Олька… Маратик к ней ездит сейчас, каждый день почти. С Васькой. Каждый раз рассказывает ей, что это его дочь.
Пересказывает изо дня в день, что уже много лет прошло, и прочее…
— Он справляется? С Василисой?
— У родителей сейчас живет. Рина помогает ему. Маме тоже радость. Я там редко появляюсь, — выдыхаю. — Перетряхивает, когда все это вижу.
— Мне очень жаль, что так вышло. Очень и очень жаль. Не тебя, — добавляет строже, замечая мой колючий взгляд. — Ты у меня сильный, и жалость тебе не нужна. Ваську жалко, Мирославу Игоревну, Олю. А нам с тобой жалость не нужна, мы справимся.
Со всем. Вместе.
Майя соскальзывает со стола и берет меня за руку. Тянет за собой.
— Пойдем оденемся, и я кое-что тебе покажу, — заговорщически шепчет.
Так, минут пятнадцать спустя, мы оказываемся на чердаке.
Майя зажигает свет, тянет носом воздух.
— Здесь всегда по-особенному пахнет. Воспоминаниями, — улыбается и подходит к комоду, выдвигает ящик, вытаскивает из него дно и берет какую-то тетрадь.
— Что это?
— О, это, — хихикает, — это мой дневник. Там план по уничтожению тебя.
— Чего? — ржу.
— Открой.
Открываю. И правда, план. По пунктам.
Один из них, например: «Запереть Мейхера в спортзале. Прим.: Если получится, это будет самой красивой ответочкой».
— Какая ты злая.
— Ты чуть меня в бассейне не утопил.
— Не топил. Не ври.
— Ну да, просто столкнул, а потом угрожал. В твоем стиле.
— Я хотел, чтобы ты от меня отстала, а ты только сильнее прицепилась.
— Неправда! Это ты прицепился. Да-да.
— Ага, это же я напялил то красное платье и приехал на вечеринку.
Чистая провокация.
— Хитрая уловка, Сенечка, — хохочет. — Это был мой план — влюбить тебя в себя и бросить…
Майя резко замолкает. Поджимает губы.
— Я не про… Это шутка, — сжимается.
— Я соображаю, — стучу себе пальцем по голове. — Но по факту же план удался, — улыбаюсь.
— Дурацкая шутка, — кидает тетрадку обратно в ящик.
— Май, — притягиваю ее к себе. — Это фигня все. Просто слова.
— Ты заметил, кстати, что ни разу еще не покурил? — меняет тему.
