Мое нетерпение было максимальным, я уже хотела помочь ему раздеться, чтобы скорее получить то, чего желали мы оба. Но в это время в дверь постучали, и послышался визгливый пожилой голос вахтерши:
- Нина, уже 22.30, через полчаса я буду закрывать двери. Поторопись, детка.
- Я скоро, - выдавила из себя хриплым голосом.
Потом вскочила с кровати и направилась к горе своих вещей, оглянулась на своего гостя, тот был сильно недоволен. Но настаивать не стал.
- Бл**ь, хватит капаться. Бери только личные вещи. Все остальное я тебе куплю, - проговорил мужчина, складывая руки на груди.
- Мне от вас ничего не надо, - начала огрызаться, но тут же прекратила.
Со спины меня обняли так нежно, так страстно, что я потеряла нить мысли в своей голове и воспарила от нежности.
- Нина, я прошу тебя. Ну хватит. – последовал нежный поцелуй в шею, потом в ключицу, за ухом, мою мочку втянули в рот и стали посасывать. В руках мужчины, я таяла и загоралась, как пламя в руках умелого факира.
Меня резко развернули и натянули платье.
Что я оставила висеть на стуле, собираясь именно его одеть.
- Белье, - запротестовала.
- Не надо, так лучше, - оглядывая по-хозяйски проговорил мужчина, - и вообще, завтра купим новое.
Потом он позвонил, и на пороге появился водитель, он начал носить сумки и пакеты вниз, гора быстро уменьшалась.
- Ты все собрала? – обратился ко мне мой гость.
- Да, только вот матрас, - оглянулась на кровать, а потом на Игоря.
- Он нам не нужен, - пророкотал он, схватил за руку, другой рукой прихватив оставшиеся пакеты, и потащил меня вниз, к машине.
После того, как дверь общежития закрылась за спиной, я почувствовала, что опять начался новый этап в моей жизни. И это сильно пугало.
Глава 17
Нина"
"Ехали в машине опять молча. Да и говорить было нечего. Что тут скажешь? Чувствовала себя вещью, которую перевозят из одной квартиры в другую, только вот незадача, везут из комнаты с подселением, в номер в отеле. Может вещь так себе, ширпотреб? От своих мыслей горько улыбнулась, что не осталось без внимания спутника.
Он посмотрел на меня сердито. И вдруг притянул к себе властным движением, а потом так нежно-нежно поцеловал. Как целуют дети что-то дорогое: робко, нежно, чтобы не сломать, не повредить, но выразить переполняющие душу чувства. От этой ласки мое сердце забилось часто, душа стала настолько большой, что не помещалась внутри тела, мешая дышать. Начала шумно хватать воздух ртом, из глаз потекли слезы. Мне было и хорошо и больно одновременно.
