Но и она не долго задержалась, сменилась на другую, а та на третью, и снова пришла за той новая… Еще раз оглядела свое скромное пристанище, что не скоро мне удастся покинуть и легла в кровать. Не смотря на мои сомнения, сон пришел очень быстро, погрузив в свои дебри и лабиринты.
Утро было солнечным, сразу было ясно, что день будет жарким. Выбираться из постели совершенно не хотелось. Но в виду последних событий моей жизни, работу я сменю не скоро, поэтому вставать надо и ехать в аэропорт. Опять провожать взглядом самолеты и мечтать, что когда-нибудь и я полечу в красивый европейский город, чтобы отдохнуть там, пройтись по его улочкам и погрузится в атмосферу праздности и интересных путешествий.
Оделась я быстро, завтракать не хотелось, но если не поесть, то к моменту моего прибытия на место, я буду думать лишь о том, где бы мне перекусить, а не о том, где бы мне помыть. Затолкала в себя бутерброд, запила его молоком, чайник греть не хотелось, и отправилась на работу. Пока ехала, накатили воспоминания о подсобке, какое- то сильное, щемящее чувство поселилось в груди.
Страх начал растекаться по телу. Я очень боялась столкнуться с этим мужчиной снова. За время дороги я накрутила себя до такой степени, что уже боялась переступать порог аэропорта. И хоть где-то еще оставался здравый смысл, который убеждал, что встретить человека, который не ищет с тобой встреч, в многотысячной толпе очень сложно, но паника уже нарисовала нашу встречу. Подходила к зданию на негнущихся ногах. Чего я боялась, так и не поняла, но страх был невероятным.
Пыталась отдышаться, но получалось плохо. Забежала внутрь и понеслась к своей подсобке. Забежала, закрыла за собой дверь на ключ и тут эмоции нахлынули с новой силой. Стены давили на меня, и каждая вещь будто кричала о том, что происходило здесь два дня назад.
Было очень сложно собраться и прийти в себя. Впереди был двенадцатичасовой рабочий день, двенадцать часов тяжелой физической работы. А я чувствовала себя как выжитый лимон. Постучала себя по щекам и встрепенулась.
Что происходит со мной? Чего я боюсь? Мне было больно? Нет. Мне было противно в сам момент занятия сексом? Нет. Кто-то шантажирует меня? Нет. Если это станет достоянием общественности, то есть ли на этой земле люди чье осуждение будет для меня болезненным? Нет. Меня принуждают повторить это? Нет. Тогда почему такая реакция? Я не могла ответить на этот вопрос. Но даже ответы на все предыдущие принесли с собой какое-то умиротворение и облегчение.
