Скулы заострились, кожа как пергамент, а на лбу проступает морщина, потому что последние два часа я только и делал, что хмурил брови. Такое вообще бывает, чтобы человек постарел за пару-тройку часов?
Беру с вешалки полотенце, вытираю лицо, потом накидываю халат.
И тут в голове начинает пульсировать мысль: «Может, я что не так понял? Может, все невинно, как Мира и говорит…»
Она очень заразная, эта мысль. Едва появилась, уже не выгонишь. Тут же пропитывает душу насквозь.
Неожиданно онемение в груди начинает сходить на нет.
Как будто заканчивается срок действия анестезии.
«Вдруг я и правда все не так понял? Ну не может же она так откровенно врать…»
Я хватаюсь за эту мысль как утопающий за соломинку, начинаю ее вертеть в голове и так и эдак. Даже приободряюсь.
В этот момент мой взгляд натыкается на кольцо, которое я вчера подарил Мире. Оно одиноко лежит на полочке возле раковины, поблескивает на свету. Бриллиант огранки «Принцесса», который я выбирал для своей невесты не одну неделю.
Заказал кольцо у именитого ювелира, сам спроектировал дизайн.
Нашел себе принцессу, мать ее так…
Нет, ну а что? Сняла кольцо, собираясь на свидание к бывшему мужу. Логично же.
Все невинно, ага, как же. Держи, Глебка, карман шире. Она все спланировала заранее, именно поэтому оставила кольцо — не хотела светить камнем перед бывшим, скорее всего, грела в нем надежду, что вернется к нему. Как он там сказал: «я забираю жену»? С чего бы ему так говорить, если она не хотела с ним быть?
Доверился женщине на свою голову, разрешил себе влюбиться, раскрыл душу нараспашку.
Тычьте в нее калеными копьями, мне не жалко.
Я же с этим еще в юности завязал! Именно поэтому женился на женщине, которая мне была глубоко безразлична, даже заключил контракт. У меня же все по плану шло…
А потом в моей жизни появилась Мира, и все пошло псу под хвост.
— Да мать вашу так… — рычу на свое отражение в зеркале. — Что за изъян во мне такой мерзкий? Почему ни одна женщина в этом мире не может искренне меня полюбить? Я что, такой хреновый?!
Бездумно поднимаю руку, замахиваюсь и врезаюсь кулаком прямо в центр зеркальной поверхности.
"
"Зеркало идет трещинами, ранит мою руку, и без того поврежденную в драке. Я ведь умудрился сбить костяшки о морду того урода. Но что удивительно — физической боли не чувствую — куда ей сравниться с той болью, которая разъедает кусок мяса, что еще недавно звался моим сердцем.
