Дальше больше — что он ее подкараулил у школы, что угрожал ее матери, а потом выследил ее и явился в эту квартиру незваным гостем, что хотел ее изнасиловать.
Только вот не вяжется ее рассказ с действительностью. Если человек псих и ты его боишься, то ни за что не станешь с ним встречаться в квартире одна. Тем более обсуждать тот вид секса, который мы с ней даже ни разу не пробовали.
Ничего не отвечаю на этот бред.
— Телефон дай, — говорю с непроницаемым выражением лица.
— Телефон? — глаза Миры округляются. — Зачем?
— Проверю… — отвечаю со вздохом.
Пропускаю ее в гостиную, она поднимает с пола сумочку. Видно, от радости уронила, когда увидела бывшего полуголым. Она достает мобильный и протягивает его мне.
Смело.
Листаю ее исходящие звонки. Вижу свой номер, номер ее матери, номер службы доставки. Список не отличается длиной, однако вскоре я нахожу один незаписанный номер.
— Чей? — спрашиваю ее.
Она еще больше бледнеет.
И тогда я набираю его. Слышу бодрое треньканье где-то под диваном. Достаю мобильный.
По всей видимости, это телефон Горцева — вылетел в пылу драки. Она ему звонила первой. Даже не он ей, а она ему.
И все.
Больше слова Миры не имеют для меня вообще никакого значения.
Возвращаю ей мобильный.
— Мне все ясно. Я пошел…
С этими словами разворачиваюсь к выходу.
— Глеб, подожди, ты куда? Я звонила ему, да, но только потому, что боялась за маму. Я же тебе только что объяснила, что он сделал!
— Как у тебя все складно… — хмыкаю, оборачиваясь к Мире в прихожей. — Мне пора отсюда.
— Глеб, ты куда? Ты что, мне не веришь? — стонет она, заламывая руки.
Наружу рвется саркастический смех.
— Знаешь, Мира, если я чему в детдоме и научился, так это никому не верить.
Глава 43. Обиженный мужчина
Глеб
Я не помню, как добрался до дома.
Сознание отключилось, как только я вышел из квартиры Миры, и включился автопилот. На этом автопилоте я доехал до дома, добрался до спальни, разделся и пошел в ванную.
Стою под струями горячей воды, смываю с себя адреналин и пережитое разочарование.
А оно не смывается, тварь такая! Оно въелось под кожу и дико зудит. Чем дольше тру себя мочалкой, тем хуже мне делается. Наконец отшвыриваю ее, ступаю мокрыми ногами на белый кафель. Подхожу к запотевшему зеркалу у раковины, провожу по нему рукой.
И вот из зеркала на меня смотрит рожа. Вроде моя, только я ее такой никогда не видел.
Мне двадцать девять. До старости еще далеко, но лицо такое, будто я постарел лет на десять, а то и больше.
