— Где же его серьезные намерения? — хмыкает Антон с важным видом. — Хоть бы кольцо тебе подарил… А ты позоришься, по свадебным салонам бегаешь.
«Он меня выследил!» — тут же понимаю.
Наверняка ждал за дверью, пока я выйду, и тут я ему сделала такой подарок. Открыла замок… Посчитал это приглашением? Козлина в кубе!
Антон тем временем продолжает покровительственным тоном:
— Ребенка сделать много ума не надо… Очнись, Мира, я твоя судьба, а не он!
Упаси боже от такой судьбы.
Кое-как сбрасываю с себя оцепенение, говорю строгим голосом:
— Моя личная жизнь тебя не касается.
И в гости я тебя не звала. Иди отсюда!
— Хватит выпендриваться! — гремит Антон. — Я уже понял, чем-то тебя конкретно задел, готов исправиться. Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал для того, чтобы мы помирились? Я пойду на уступки…
— Я хочу, чтобы ты ушел! — визжу, еле сдерживаясь. — Если ты не уйдешь, я сейчас же вызову полицию…
Улыбка сползает с его лица, и я наблюдаю Антона обычного — презрительная морда, в которую хочется кинуть кирпич.
— У меня есть идея получше, — говорит он язвительно. — Давай-ка мы с тобой помиримся, как в старые добрые времена…
— Это как? — хмурю лоб, силясь сообразить, что он имеет в виду.
— Ты сейчас разденешься, и мы как следует пошалим.
Не могу поверить собственным ушам.
— Ты с ума сошел?
— Значит, с каким-то московским Выхухолем кувыркаешься за здрасте, а со мной не хочешь? Будешь, еще как!
— Нет, не буду! — я уже почти кричу. — И, если ты посмеешь меня тронуть, это будет изнасилование!
— Никакого изнасилования не будет, — качает головой Антон.
— Сама дашь… Ты же не хочешь навредить своему нагулышу?
— Т-ты больной? — охаю, хватаясь ладонями за живот.
Я давно знала, что он — подонок, но тут он превзошел сам себя.
— Да, Мира, я больной, — кивает он. — Я болен тобой и не собираюсь лечиться… Ну? Где у тебя тут спальня?"
"Невольно отступаю, как в замедленной съемке наблюдаю за тем, как он стаскивает с себя куртку, швыряет ее на кресло в гостиной. А потом начинает расстегивать пуговицы на рубашке.
Я не хочу видеть его без рубашки, а тем более голым. Меня стошнит!
От перспективы оказаться в постели с Антоном меня всю передергивает.
Тело сковывает животный страх. Что если Антон выполнит угрозу и возьмет меня силой? Я же беременна! Я не могу позволить ему навредить ребенку…
А Глеб? Что я ему скажу? Он же не терпит измен, вообще никаких. За недели наших отношений он повторил мне это всего раз двадцать-тридцать. Он с ума сойдет от такого.
