Она ведь не училась в зарубежных университетах, гувернантка за ней не бегала с молодых ногтей, и золотая ложка во рту не лежала, но мне никогда не было за нее стыдно. Умная, утонченная, элегантная женщина. Мать когда-то заявила, что я женился на девушке не из нашего круга, а я точно знал, что Яна не просто впишется, она станет образцовой женой и светской львицей.
Да, что было хорошо в двадцать с копейками, очень паршиво выглядело, когда тебе под сорокет. Сегодня я смотрел на обеих своих бывших жен и не мог понять, как оказался в этой точке невозврата? Почему мы, люди, такие тупые? Почему нам не живется счастливыми? Почему мы думаем, что может быть лучше где-то там? А я вообще дурак: вернулся туда, где хорошо очень быстро заканчивалось, а одним сексом сыт не будешь.
Как вышло, что нам с Ликой и поговорить не о чем? Не потому, что она совсем уж глупая, просто интересы у нас разные: я не хотел знать, что там у нее, а ей неинтересно, что у меня. Думал, Николь нас объединит, но и этого не случилось! Думал, что делаем ей лучше, живя вместе, но разве это лучше?! Вот такое поведение — норма?! Мучаясь выбором между женщинами, я совершенно упустил дочь.
Спускал хамство, списывая на трудный возраст и переезд Николь к матери. Ревность к сыну сглаживал, которая появилась аккурат, когда дочь с матерью пожила достаточно… Роме повезло с мамой, и я очень надеялся, что тоже не самый плохой отец для него. А Николь… Я не знаю. Я так устал грести один по всем фронтам, тащить на горбу всех, сейчас и Святослав планировал Сибирь под Нагорных забрать, работы выше крыши.
У меня заканчивался моральный ресурс, и даже обычные бытовые заботы мне просто не с кем разделить. Мне голову на колени некому положить и спокойно закрыть глаза, наслаждаясь женскими пальцами в волосах. Такая простая ласка, а для меня больше недоступная.
Я молча подошел к машине и открыл дверь. Николь шмыгнула носом и залезла на заднее сиденье. Лика высокомерно ждала, пока распахну перед дивой пассажирскую. Я не открыл. Они обе настолько достали меня, что хотелось вообще уехать одному!"
"— Я не понимаю, — начала надменно, — твоей толерантности к обидчице нашей дочери.
Ты должен был наказать ее. Этой Яне нельзя работать с детьми! — закончила, поджав губы.
— Рот закрой, — бросил коротко и нашел в зеркало заднего вида лицо дочери. Смотрел пристально, пусть поймет и подумает, а дома мы поговорим.
— Что?! — возмущенно выдохнула Лика.
— Замолчи, заткнись, захлопнись! — повторил грубо.
