— Что-то еще случилось? — меня такая усталость от чужих проблем взяла.
— А что, мало, что ли, — пробухтел и виновато проговорил: — Дочь, прости за Илонку. Это все кабздец какой-то, — выругался по-простому. — Яна, ты же знаешь, что я в эту хрень не поверил ни на минуту?
— Знаю, — ответила негромко.
— Приезжай к нам на ужин. Марина хочет поговорить, и Илонка рыдает…
— Пап, я устала, — хотела отказать, но он так тяжело вздохнул. Я догадывалась, почему. — Хорошо, приеду.
Я позвонила няне и сказала, что буду позже, чем планировала.
Ведь отпустила уже, сама Рому из сада хотела забрать. Можно и сейчас, садик рядом, но ехать к отцу с сыном после ситуации с Илоной не стоит. Неясно, как там дело обернется. С Мариной, вроде как мачехой, у нас были ровные отношения, но она вспыльчивая и не всегда следила за языком. Если случится скандал, то не при Ромке.
— Привет еще раз, — поцеловала отца. Они жили в просторной квартире в Приморском районе. С мамой у них жилье было общим, они его не делили.
На эту сам заработал с годами, как и на учебу младшей дочери в элитной школе. — Вкусно пахнет, — принюхалась к запахам ужина.
Марина давно уже не работала и занималась домом и ребенком. У них действительно было уютно, она хорошо готовила, но слишком уж Илону баловала: все мы хотим лучшего для своих детей, но иногда это выходит нам боком. Вот и сестра по отцу оговорила меня по просьбе дочери моего мужа, девочки, которая много лет была мне родной.
— Илона! Быстро сюда! — крикнул папа, когда мы зашли в гостиную.
Сестра вышла понурая и заплаканная. Села в кресло напротив, на меня смотреть избегала. Мне стало ее жалко.
Илона дружила с Николь еще с сада, а когда мы породнились, то общение стало еще крепче. Понятно, за годы у них всякое было — дети же! — но сестра часто гостила у нас дома на заливе. Правда, не в последний год моего брака. Николь переехала к матери и хвасталась ее известностью.
У нас с Илоной слишком большая разница, чтобы мы были подружками, я скорее взрослая наставница, а Николь, вероятно, авторитет.
— Рассказывай, — строго велел папа.
— Давай-давай, говори, — в дверях с полотенцем появилась Марина. Она была зла на дочь. Был порыв защитить и вступиться за Илону, но у меня закончился ресурс мамочки-директора, которая всегда думала о детках и их психологическом состоянии. Они родители, пусть воспитывают. Я одну уже воспитала, тот еще педагог.
— Николь предложила прогулять физру.
