Причем всех.
— Подарок жене приготовил? — поинтересовался Руслан, меняя тему с себя на меня.
Завтра для Яны должны доставить шикарный, но нежный букет: без намеков и кричащих признаний. Просто внимание и коробочка клубники в шоколаде. Я не знал, как Яна сейчас жила, что с личной жизнью и ее доктором, но цели обосрать ее новую жизнь я не имел. Меня просили не дарить подарков, но как это возможно?! Хоть что-то, хоть как-то…
— Пойдем, — кивнул на вход Руслан, — мне еще отыграться нужно.
— Ты иди, я догоню, — достал телефон, хотел проверить, доставлено ли мое сообщение.
Но он неожиданно ожил. Ромчик звонил. Десять вечера, странно… Почему не в постели еще? Я поправил волну волос и, улыбнувшись, принял видео-звонок. — Привет, Ромео! Почему не спишь?!
— Пап!
Я за секунду чуть коней не отдал. Сын не просто плакал, он в истерике!
— Что случилось?!
После кровотечения из носа я дул не только на воду, но и на лед.
— Мама упала! У нее кровь! Я зову, но она не слышит!
У меня сердце ухнуло куда-то вниз и разбилось вдребезги.
Яна. Яна моя… Что с ней?! Что, блин, могло произойти?!
— Ромик, все хорошо, — пытался успокоить сына, а сам Русу знаком показал, что нужны колеса. — Я еду. Я скоро буду у вас. Будь рядом с мамой. Я скоро буду! Обещаю!
— Мама умрет? — на высокой ноте, меня до позвоночника холодом пробрало.
— Не говори так. С мамой все будет хорошо! Я клянусь тебе! Все будет хорошо!
Я не позволю ей умереть! Просто не дам! Это невозможно! Это бред. Бред же…
— Еду, — сказал сыну и прыгнул на заднее сиденье.
Мы с Русланом оба выпивали, поэтому вез нас дежурный водитель. — Черт, у меня нет ключей от ее квартиры! Будет чем личинку перекусить?
— Вадя, — Рус повернулся к водителю, — у тебя есть инструменты?
— Конечно. Мы люди подготовленные, Мирослав Константинович, — посмотрел на меня в зеркало заднего вида.
Я только кивнул и набрал главврача из «Возрождения». Рабочий день закончился, да и вообще поздно? Плевать! Мне жену нужно спасать! Все отошло на второй план. Такой глупостью показалось.
Когда на чаше весов жизнь любимого человека, то ничего, кроме жизни, не имело значение. Пусть живет. Просто будет где-то рядом. Пусть даже не со мной, но дышит тем де воздухом, что и я!
— Станислав Григорьевич, необходима ваша помощь, — сухо и коротко. — Жене стало плохо, нужна немедленно машина с реанимацией. Тридцать три года, она сердечница, упала в обморок, сын сказал, что есть кровь, — последним назвал адрес. — Долго еще! — нервничал на светофоре.
