Она лично мне по боку, но дочь… Это большое разочарование для любого человека: когда мама не любит, когда мама тебя даже не хотела…
— Я не хочу об этом говорить, пап, — я видел, что грызла щеку, сдерживая слезы. — О ней больше не будем, ладно? — и повернулась ко мне. — Пожалуйста.
— Дочь, со мной можешь поговорить, когда будешь готова. Не будешь — не говори, — махнул рукой. — Если легче будет с Ольгой Сергеевной, пускай. Но с кем-то обсудить нужно. Не держи в себе, Ники.
— Я подумаю… — оборонила тихо, снова отворачиваясь к окну.
Оставшуюся дорогу мы молчали. В аптеку я пошел сам. Очень надеялся на провизора, но и тут засада — парень!
— Слушай, дружище, — обратился негромко. — У меня дочка двенадцать лет, и у нее начались эти дела, понимаешь? Какие штуки купить? — сомневался, что он меня поймет. Я же такой весь завуалированный. — Вот мне марки написали, — показал сообщение от Яны.
— Эти, — через пару минут принес пачку прокладок. — Для подростков обычно их берут.
— Спасибо, — и нашел наличные в бумажнике, оставил за помощь.
Нам, мужикам, нужно выручать друг друга!
Возле дома уже ждала Ольга Сергеевна. Черт, нужно было машину за ней послать или хотя бы такси оплатить. Обычно она принимала Николь в своем кабинете: первые пара приемов были совместными, потому что Николь несовершеннолетняя, сейчас они общались вдвоем. Если психолог считала нужным — рассказывала и делилась чем-то со мной.
— Ольга Сергеевна, извините, что заставили ждать, — я бросил машину возле двора и открыл замок, пропуская дам во двор.
— Ничего страшного. Погода хорошая. Какой красивый щенок! — заглянула в переноску с Губиком.
— Спасибо, что приехали, — отправил Ники переодеться. — Хотите чего-нибудь? Чай, кофе?
— Воды, спасибо, — улыбнулась.
Мы прошли на кухню, и Ольга Сергеевна присела в одно из кресел, осторожно осматриваясь.
— У вас красивый дом, — заметила, отчего-то нервно поправив русые волосы. — Такой порядок и без хозяйки, — естественно, она знала, что я разведен. — А ваш сын?
— Он живет с матерью, — ответил и поставил перед ней стакан и бутылку прохладной воды.
— Вы прекрасный отец, Мирослав Константинович. Поверьте, у меня опыт.
— Стараюсь, — нарочито обреченно уронил голову.
— Не сомневайтесь в себе, — Ольга Сергеевна улыбнулась. Мы общались исключительно официально, но я всегда чувствовал интерес к себе. Правда, плохо различал: это я такой невъебенный или мои деньги бесстыже соблазнительные? Но что-то было у этой Оли ко мне.
