— Да, Мирик, — бывшая его так называла, — просто у нас тут кое-что не получается, — засмеялась грудным, хорошо поставленным смехом.
— Пап, — услышала голос Ники. — Не могу найти крем, который Яна мне заказывала. Я ее неделю просила купить такой, у меня прыщи, блин, а ей некогда! — и такая возмущенная. Она ведь не знала, что я тоже слышу.
Я непонимающе хлопала глазами под строгим взглядом мужа. Николь ни о чем таком меня не просила!
— Сейчас разберемся, — им Мир улыбался. Я развернулась и поспешила в ванную к сыну.
Уже на этаже посмотрела вниз: муж тихо что-то говорил и казался счастливым. Там, внизу, с телефоном в руках, с бывшей женой и дочерью на связи, а не наверху, со мной и нашим сыном.
Я поднялась в ванную: Рома сидел на пушистом коврике и играл с машинками. Няня у нас без проживания, только когда мы на работе: я очень хотела и ждала своего сына, чтобы скидывать его на чужого человека по максимуму.
— Раздевайся, Ромчик, — собрала длинные волосы в хвост и набрала ему воду.
Я сидела на маленьком удобном стульчике, пока он играл с пеной.
Прошло полчаса: я вытерла сына и помогла надеть пижаму. В детской включила ночник и прочитала любимую сказку про Шоколадуса.
— Мам, а где папа? — широко зевнул Рома.
— Работает, сынок, работает, — погладила по темным волосам. Сын заснул, а его отец так и не поднялся пожелать спокойной ночи. Занят, важные вопросы решает…
Я все-таки спустилась вниз: не предъявлять, воды попить. В груди разрасталось странное чувство безысходности.
Мы или выплывем, или потонем. Я всегда верила, что мой муж не подонок. Сейчас тоже надеялась на это.
— Уже уложила? — Мирослав вошел на кухню.
— Да, — пожала плечами равнодушно. — Тебя не дождался, — уколола все-таки.
— Да время, блин, пролетело…
— Угу, — даже не посмотрела на него.
Мир нарочито громко вздохнул и вышел. Спокойной ночи желать пошел: похвально, только, надеюсь, он мне Ромку не разбудит: укладывать-то мне.
— Яна, — муж вернулся, — ну не нагнетай, — подошел близко.
— Там тоже моя семья, но я женат на тебе, — закончил глухим шепотом и, обхватив мою талию двумя руками, посадил на одну из столешниц, устраиваясь между моих ног. — Мудрёна… — стянул резинку с темных густых волос и пропустил сквозь пальцы. Да, так он меня называл, когда наедине были: Премудрая, а не Прекрасная. Вроде бы мелочь, но для женщины так себе комплимент. Раньше не замечала, смеялась: муж всегда считал меня слишком умной и серьезной.
