Именно сейчас я задумалась, насколько в принципе знала своего бывшего мужа и, возможно, будить в нем зверя опасно для жизни?
Да, я всегда подозревала, что Мирослав не мог быть учтивым, уважительным и нежным во всех сферах жизни: они с братом слишком многое решали в этом городе, чтобы остаться абсолютно не склонными к насилию. Но эта часть его натуры всегда была под железным самоконтролем. Мирослав никогда не приносил домой негатив и не был жесток со мной или детьми.
Ты полюбила пожестче, я буду с тобой жестче…"
"Я задумалась над его словами, кутаясь в мягкий вязаный плед.
Любила ли я жестче, грубее, резче? Возможно. Иногда. Сейчас многое изменилось, и я тоже. Мои вкусы, пристрастия, открытость к ласкам. Я научилась получать и дарить удовольствие без стеснения и запретов. Можно сказать, что меня научил Артем на практике: он опытный любовник, но дело не в наших интимных отношениях. Он помог в другом: в осознании, что в постели между двумя людьми не может быть ничего стыдного. Все можно, если все согласны.
Что женщина не станет шлюхой, даже если будет менять партнеров чаще принятого нормой, потому что все внутри нас — как мы к себе относимся, так и будут воспринимать другие. А самое главное, что женщина прекрасна ровно настолько, насколько сама себя ощущала.
Я с детства была хорошей девочкой, потому что видела, как родители переживали, волновались, плакали: прогнозы врачей были разными, иногда очень пессимистичными. Я могла остаться инвалидом по здоровью, конечно, это было одним из самых больших страхов мамы с папой, они ведь любили меня.
В ответ, после всех их моральных мучений, старалась максимально облегчить им жизнь, быть самым беспроблемным ребенком. Удобным, подарочным, правильным. Таким как надо. Я была тем самым «сыном маминой подруги». Медалистка, отличница; не пьет, не курит, не бита, не крашена.
Это сыграло со мной злую шутку: я стала еще и удобной женой. Мирослав заботился обо мне, любил, нежил, переживал за здоровье. Я не хотела доставлять ему беспокойства. Была хорошей правильной женой влиятельного в высших кругах мужчины.
Старалась по крайней мере.
Не капризничала, не устраивала истерик, не дула губы, даже если хотелось. Зря. Женщина не должна быть удобной, как любимый матрас, подходящий под конституцию тела. Женщина просто должна быть любима. А любят разных: не хороших или плохих, любят «своего» человека. Именно своего… Нагорный ведь любил Лику: я могла назвать сотню ее недостатков, но он ее любил. Возможно даже, любил до сих пор.
