— Поцелуй сама, как хочется…
И…
Через миг взвизгиваю — Тихон, крепко обхватив меня, меняет нас местами. Удерживая вес моего тела на руках, отползает к изголовью.
Теперь я верхом на его бедрах. Трясусь от новизны и крутой смены ощущений.
Это что-то невероятное, ух…
Просто дух захватывает.
— Еще немного, вот так… Вот так, девочка… — Тихон немного меняет позу, приподнимает и тянет на себя, опускает давлениеа ладоней на поясницу.
Прижимаюсь к нему, с трудом погасив стон стыда и удовольствия.
Он усадил меня прямиком… вот туда… на самую вершину.
Где горячо и требовательно возвышается бугор его эрекции.
Пытаюсь сползти в сторону, он крепко цепляет меня за ягодицы и сжимает их, двинув немного вперед и назад, вперед и назад.
Всхлипываю, хватаясь за его плечи.
Из груди, из недр легких рвутся совсем непривычные, громкие звуки.
Непривычные и неприличные…
Я думала, только шлюхи стонут. И как можно громче, чтобы поощрить мужчинц за старания и показать, какой он молодец!
Но сейчас… сама… с трудом, божеееее… Помоги!
— Иди ко мне, продолжай.
Не останаливайся.
Пальцы Тихона хозяйствуют у меня в волосах, ладонь крепко нажимает на затылок. Прижимаюсь к его рту, сама тянусь к языку.
Он продолжает вынуждать меня двигать бедрами, ерзать по возвышенности, скользит чувствительной точкой.
Языки снова сплетаются в вихре. Жаркий, влажный танец.
Мучительно нарастает ком горячего жара между ног, требовательно наливается чем-то большим, влажным. Мне хорошо и неловко… Где-то внутри еще плещется немного стыда, но его становится все меньше и меньше с каждым движением.
Я почти не чувствую его, когда… смогла словить тот самый ритм.
Теперь уже не Тихон управляет моим телом, я сама скольжу и трусь, прижимаюсь к Тихону, целуя его.
Он — меня, я — его…
Пальцы стискивают попу. вторая рука ползет под футболку.
— Тихон? — мяукаю стоном.
— Давай, малыха… Зажигай. Давай, — требует, распаляя. — Это всего лишь поцелуй… Да… Поцелуй…
Пальцы крадутся у меня под лифчиком, поддевают его.
Тянут вверх. Я сжимаю пальцы на плече Тихона крепче.
— Если не понравится, перестану, — разлепляет влажный контакт наших ртов.
Я чувствую вкус его слюны, он блестит от моей.
Блестит и смотрит жутко голодным взглядом.
— Ох, какая…
Тепло его ладони обхватывает полушарие, пальцы — еще выше. Еще…
Неожиданное касание твердых подушечек его пальцев к затвердевшему соску распаляет.
— Аааааааааах… — стону в полный голос, выгнувшись к нему.
— Ох, ебааааа… — откашливается. — Кхм, не обращай внимания.
