Раздалось громкое шипение, а под потолком закрутились разбрызгиватели, создавая мелкий ледяной дождь. Округлив глаза, Егор тут же разразился открытым смехом.
— Да, ладно! — он поднял лицо и руки навстречу к каплям. — Слушай, а это круто! Чего стоишь там? Иди, — Егор махнул мне рукой, подзывая к себе.
— О, нет, — я с опаской отпрянула назад. — Уже накупалась, спасибо!
— Кира- зану-у-уда, — протянул он и направился ко мне, сверкая глазами.
— Егор, нет! Даже не думай!
Но крепкие руки уже затянули меня под «дождь».
Мелкие ледяные капли стали иголками изрешечивать мою кожу. Я поморщилась и не удержалась от писка, крепко зажмурившись.
— Это всего лишь вода. — Голос Егора раздался совсем близко, а его пальцы вдруг аккуратно прикоснулись к моему лицу.
Четко ощущавшийся контраст между ледяной водой с потолка и горячими руками заставили меня затаить дыхание. Каждое прикосновение к моей коже отдавалось лёгким спазмом где-то под рёбрами."
"— Дышать вообще-то не запрещалось, — хмыкнул он, одарив меня своим колким замечанием.
С закрытыми глазами его голос казался мне ещё более глубоким и бархатным. Одна ладонь аккуратно обхватила затылок, путаясь в моих волосах, другая — смахивала колючие капли со щек. Специально или нет — Егор провел пальцем по моим губам. Тепло его кожи сделали спазмы в груди ощутимее. А когда руками он прикоснулся к моей шее, я вздрогнула и распахнула глаза.
Лицо Егора находилось на достаточном расстоянии, чтобы можно было заметить, что намокшие ресницы казались теперь темнее, делая разноцветные радужки еще более гипнотическими.
Горячая мужская ладонь вместе со скользящими ледяным каплями опускалась вниз к ключицам. Задержав пальцы там, где у меня бешено пульсировала вена, Егор опустил взгляд и приподнял кончики губ в усмешке.
— У тебя что? Аритмия?
— Разве с тобой можно ощущать себя спокойно? — прошептала я вполголоса и тут же поняла, как двусмысленно прозвучал вопрос.
Какое-то странное сковывающее ощущение зарождалось под рёбрами — тянущее, жгучее и тяжёлое.
В теплице был слышен только трещащий звук разбрызгивателей. Мы оба замерли под ледяным импровизированный дождем, вглядываясь в глаза друг другу.
«Кира, очнись», — одернул меня внутренний голос.
Махнув головой, я не придумала ничего лучше, чем ущипнуть Егор за бок.
— Ай, пожалуйста, только не щекотка! Кира-а-а! Остановись! — с придыханием взмолился он, начиная хрипнуть от смеха.
— Ладно, живи, — с напускной важностью произнесла я, убрав от него руки.
