Если нет, то ты только скажи…
— Егор, как бы я ни любила тебя, но это не значит, что я все забыла и… Боже, — простонала я своим коленкам, — почему все так сложно…
— Я не хочу давать обещаний, а хочу просто брать и делать, — Егор продолжал говорить уверенно. — И если тебе необходимо время, чтобы понять что-то для себя, то я буду ждать столько, сколько потребуется.
— Эти два месяца, как в коматозе, — прошептала я, сглатывая ком в горле. — Нужно хотя бы прийти в себя. В себя настоящую. Я боюсь. Мне просто страшно, что ты еще раз можешь выбить мир у меня из-под ног…
Егор скрестил свои руки впереди меня, крепко охватывая тисками объятий.
Уткнувшись носом в затылок, он зарылся лицом в мои волосы с болезненными вздохом, словно я не просто говорила с ним, а кинула в него в связку ножей:
— Кира, у меня больше нет права на ошибку. И я это знаю…
Глава 48
— Капучино без сахара и что-нибудь из детского меню, пожалуйста, — миловидная молодая блондинка вежливо улыбнулась, но тут же испуганно потянулась через стол, строго нахмурив брови и забирая у светловолосого мальчугана лет четырех солонку.
— Сынок, поставь.
— Хорошо. Сейчас будет кофе, а ребёнку придётся немного подождать, — вежливо ответила я, с опаской наблюдая, как мальчишка тянется к сахарнице.
Я уже собиралась «откланяться» за заказанным кофе, как по залу разлетелась звонкая мелодия разбитого стекла в дуэте с возгласом молодой мамочки.
— Егор! Да что ж это такое! Ну, что за ребёнок!
Возле моих ног, раскрывшимся стеклянным бутоном, лежала разбитая сахарница, усыпанная сладкими кристаллами.
Я резко вздрогнула, чувствуя, как внутри тетивой натягивается душа. И совсем не из-за разбитой посуды.
— Бога ради, извините! — блондинка подскочила, испуганно хлопая глазами. — Я все оплачу, все уберу, — запричитала она.
— Всё нормально, — сдержанно улыбнулась я, отступая назад от осколков. — Не переживайте.
Но мамочка и не думала успокаиваться."
"— Мне ужасно неловко. Простите! — она повернулась к мальчишке и строго заявила.
— Быстро извинись перед тётей, Егор!
«Боже, неужели нет других имён».
Мальчик насупил брови, но тихо буркнул, смотря на меня исподлобья:
— Пластите.
— Ничего. Бывает. Скажу, чтобы убрали возле вас, — сглотнув ком, я поспешила прочь от столика.
Пусть лучше девушка думает, что я терпеть не могу детей, чем слышать…
— Егор! Его-о-р, не трогай! — по полупустому залу опять прокатился женский возглас.
