Осунувшееся лицо пугало своей бледностью, особенно на контрасте с темной щетиной, которая придавала еще более неопрятный вид. А вот глубокие темно-фиолетовые круги под глазами отлично гармонировали с выцветшим, вымученным взглядом. Егор похудел. Сильно. Под гнётом алкоголя и истерики той ночью я и не пыталась заметить, изменился ли он почти за два месяца отсутствия в моей жизни. Но ответ был очевиден — изменился. По крайней мере внешне.
— Двое суток? — я облизала свои губы, покрывшиеся сухой коркой. — Почему не разбудил меня за все это время?
— Просто ты так долго плакала и кричала, что… — прохрипел Егор, немного замявшись при ответе.
— В общем, я просто решил, что тебе лучше дать отдохнуть столько, сколько нужно.
Воспоминания своей дикой истерики накатили холодной лавиной, заставив налиться щеки жаром от четко всплывавших в голове картинок, как меня успокаивающе гладят его ладони и как трепетно он касается губами моего лба. Мне захотелось провалиться от стыда, боясь, что Егор начнет напоминать мне об этом, но, похоже, он и не собирался этого делать.
Королев продолжал сидеть на полу с невероятно уставшим видом, приглаживая взъерошенные волосы. Пальцы и внутренняя сторона его ладоней была покрыта множеством мелких царапин и ран, что сразу бросилось мне в глаза. Я нахмурилась, но быстро отвела, взгляд в сторону, чтобы не быть замеченной в интересе к его персоне.
— Спасибо, что составил компанию моей истерике, но можешь быть свободен, — как можно апатичнее озвучила я, поднимаясь на ватные ноги.
— Я не уйду, — опять все тот же ответ. Такой же твердый уверенный, только очень вымотанным голосом.
Я даже не стала вступать в спор. Внутри юлой крутилась такая пустота, что можно было словить звуки эхо.
— Да делай ты, что хочешь… — выдохнула я и просто проскользнула мимо него к двери.
Тело болело, мышцы и суставы тянуло, будто бы их все двое суток выкручивали, как тряпку. В груди дыра, в животе узел, а в голове одно сплошное желе.
И как бы ни было хреново, организм за два дня беспробудного сна требовал свое. И первое — хотя бы воды.
Спускаясь на кухню, морально готовилась к тому, что придется одной рукой взять себя за шкирку, а другой — веник и убрать весь стеклянный кавардак. Но я застыла на ее пороге, когда вместо пола, посыпанного осколками, увидела идеально чистое пространство без единого следа моей истерики.
«Вот откуда на его руках порезы», — тут же щелкнуло в моей голове.
