Несмотря на то, кожа вокруг была слегка покрасневшей и припухшей, тату была…
Да, черт возьми, это выглядело красиво!
Я сама не заметила, как мои губы стали расплываться в улыбке, а глаза с неподдельным интересом рассматривали каждый миллиметр рисунка на моей коже. Очень хотелось дотронуться до нее, провести пальцем по контуру, чтобы уже до конца поверить, что мое тело теперь украшает татуировка.
— Цыц, — Верт одернул мои пальцы в миллиметре от набитого солнца.
Егор встал с кресла и приподнял край футболки, обнажая свое подтянутое тело с левой стороны.
— Идеально вышло, — цокнул бородач, сравнивая наши рисунки.
И действительно, моя татуировка смотрелась, как продолжение тату Егора. Точнее ее недостающим началом. Инь и Янь — только в другой интерпретации.
— Ой, романтика, фу, — мило поморщился бородач, смотря, как я и блондин сверлим тела друг друга жаркими взглядами.
Пока мне обрабатывали набитый рисунок и накладывали стерильную повязку, я покорно сидела на кушетке, но чувствовала, как по венам происходил выброс адреналина.
Мое тело начинало слегка знобить, а сердце прыгало по грудной клетке. Я не понимала, когда рисункам на теле придавали какое-то сакральное значение. Мне казалось, это просто красивые выдумки, что набитая татуировка помогала искать внутреннюю силу или выступала, как талисман. Но, видимо, разыгравшийся адреналин играл с моими ощущениями и восприятием происходящего. Чем больше я рассматривала татуировку, тем все больше казалось, что теперь в этом действительно есть некий замысел.
— А это нормально, что ее так трусит? — блондин обеспокоено покосился на меня, замечая, как начинают стучать мои зубы."
"— Барышня твоя немного перенервничала, бывает. Окружи заботой и любовью. Думаю, у тебя с этим проблем не возникнет, — Верт осторожно пригладил наклеенную заживляющую пленку на месте набитого рисунка. — Все, получите — распишитесь.
Я радостно спрыгнула с кушетки, но мои дрожащие ноги подкосились. Реакция Егора оставалась, как всегда, неизменной: он ловко подхватил меня и тут же прижал моё знобящее тело к своей груди.
— Верт, точно все нормально?
— Да, Егор. Отвези девочку поспать. И вот памятка, что можно, нужно и нельзя в течение недели, — бородач сунул цветную брошюрку мне в руки.
Шагая по сумеречным дорожкам, я льнула к широким плечам что есть силы. Меня трясло в теплой августовской ночи. В очередной раз выходка Егора обострила мои чувства до предела.
Даже не помню точно, как я попрощалась с Вертом.
