Стеф сокрушенно качает головой, мило насупившись. Открывает чемодан, начиная разбирать. Пыхтит, как потревоженный ежик, и жалуется мимоходом:
– Я его потеряла. Не могу поверить просто! Я вообще в эту поездку какая-то рассеянная и нерасторопная, что за наваждение такое?
– Что ты потеряла?
– Паспорт! Я потеряла паспорт. Представляешь? – пихает аккуратной стопкой футболки и майки в ящик комода. – Ума не приложу, где и когда.
– Серьезно? – заламываю бровь. – Как можно потерять свой главный документ? – отвожу взгляд, подцепив пальцем симпатичный черный бюстик в чемодане Ростовцевой.
– Наверняка где-нибудь… лежит… – поднимаю лифчик за лямку, крутя перед глазами с похабной улыбочкой. – Я бы потрогал… – все такое просвечивающее, ажурное, максимально бодрящее самые развратные мысли. Увидеть бы это на упругой двоечке Карамельки…
– Что “потрогал”? Эй! – Стеф налетает на меня, как фурия, и вырывает из рук эту пикантную деталь гардероба. – Свой потрогай!
– У меня таких нет. К счастью или к сожалению. Так как ты умудрилась его потерять?
– Откуда я знаю! – шипит.
– Вот так – взяла и потеряла.
– Что теперь будешь делать?
– Пойду писать заявление об утере. Завтра позвоню в аэропорт, может быть, там забыла. Хотя слабо верится.
– На стойке в отеле не спрашивала?
– Спрашивала. Нет его, – морщит свой носик. Мне жуть, как хочется ее в него чмокнуть. Я держусь. Чтобы чем-то себя занять, прохожу к бару и стаскиваю еще один пустой стакан. Чтобы слегка успокоить свое разбушевавшееся кудрявое облачко – плескаю каплю виски Стеф и добавляю себе.
Протягиваю Ростовцевой, она хмурится:
– Что это?
– Чай.
– Это виски.
– Если знаешь, зачем тогда спрашиваешь?
– Запивать проблемы алкоголем – ни к чему хорошему не приведет.
– А мы не запиваем, – стукаю своим бокалом о ее. – Мы успокаиваем тебя. Выдохни, Карамелька, а то ты сильно напряженная какая-то.
– Я смотрю, зато ты сильно довольный. Почему?
– Ты вернулась, – развожу руками, обводя номер, – да, я доволен.
Ростовцева как-то подозрительно косится в мою сторону.
Я улыбаюсь. Самой обезоруживающей и милой улыбкой в своем арсенале. Обычно девчонки на нее охотно ведутся. Но Карамелька не того сорта “девчонка”. Ее это не пронимает. Наоборот настораживает сильнее.
Стеф еще какое-то время сверлит меня взглядом, крутит в руках бокал, а подумав, одним махом его опустошает. Возвращается к разбору чемодана, заявляя тоном строгой непреклонной учительницы:
– То, что я вернулась – ничего не значит, ясно?
– Ясно.
