– Да! – кричу я.
– Тш-ш-ш, – слышится рокочущий смех за спиной. – Хватит. Все.
– Катись отсюда колобком куда-нибудь в соседний резорт, Федор!
– Сумасшедшая!
– А твоя Настя тупая! До сих пор не может запомнить, что ты айтишник, а не финансист!
– Истеричка!
– Сам дурак!"
"– Карамелька, – ржет Нагорный, удерживая меня на весу, – тут дети. Тихо.
– Да мне п… – мой рот закрывает широкая горячая мужская ладонь.
Федор подлетает к двери. Неловко врезавшись лбом в стекло, отлетает от него. Матерится. Заковыристо так, что мне и не снилось.
Я же настолько взбешена, что не могу даже оценить этот нелепейший жест бывшего, чтобы от души над ним посмеяться. Не успеваю прийти в себя, а он уже пулей вылетает из отеля. Бежит так быстро, что любой спринтер бы позавидовал. То-то же!
– Пусти меня! – дергаюсь я, когда шум вокруг стихает, а зрители медленно начинают расходиться. – Поставь меня на ноги! – вырываюсь из загребущих лап и оборачиваюсь.
Нагорный ржет. Откровенно и во всю свою нагло-довольную морду.
Я зло сдуваю с лица прядь, упавшую на глаза, и рычу:
– Хватит ржать! К тебе у меня тоже есть разговор!
– Мне тоже бежать? – веселится Сережа, подмигивая.
– Беги. Но тебя это точно не спасет.
Глава 36. Я хотел как лучше
Сергей
Идет…
Моя грозная малышка!
Шуршит большими тапками в сторону лифта. Сжимает кулачки. И раз за разом хмуро поглядывает в мою сторону.
Я улыбаюсь, как умственно отсталый.
Принцесса закатывает глаза и продолжает, гордо выпрямив спину, шествовать по лобби отеля, как гладиатор, в неравном бою сразивший льва.
Ей только меча в руках не хватает. Народ перед ней и так, как море перед Моисеем, расступается. Кто ржет, кто фыркает, а кто восхищенно аплодирует.
Да, даже такие есть. В основном барышни. Видать, солидарность и прочие девчачьи штучки. Очень похоже, что в душе каждая вторая мечтает навешать хороших люлей своему бывшему. Не у всех духа хватает. И сил. А этой хватило. И того, и другого.
Моя девочка! Горжусь!
Я покорно иду за Карамелькой следом. Шаг в шаг.
Так же молча захожу в лифт. Понимаю, что мне сейчас тоже прилетит за какие-то “грешки”. И даже догадываюсь, за “какие”. Но подпираю задницей стенку кабины и еще ярче лыблюсь во все тридцать два.
Стеф нажимает кнопку нашего этажа и бурчит:
– Чего?
– Ничего.
Мое сексуальное взбешенное облачко. Моя пантера! Свет моих очей и персональное солнце моей Вселенной. Ванильно? Да похрен!
Ох, как этот рыжий бежал. Как торопился! Чуть башкой не протаранил стеклянные двери.
