На подходе кричу у двери в ванную:
– Сереж, нам принесли завтрак!
Распахиваю входную дверь, а там… нет. Это не наш горячий завтрак прямиком из ресторана. Это парень в зеленой униформе знакомой флористической сети. И стоит он на пороге с заискивающей улыбкой и букетом в бумажной обертке:
– Доброе утро, девушка.
– Д-доброе…
– Доставка цветов. Могу я увидеть Стефанию Ростовцеву?
– Да, эм… можете… – отчего-то теряюсь. – Это я.
– Отлично. Значит, это вам, – вручает мне букет парнишка, – распишитесь за получение.
Я, все так же пребывая в растерянности, чиркаю свою закорючку.
Спрашиваю, как бы мимоходом:
– Подскажите, а который сейчас час?
Парень удивленно заламывает бровь, но косится на наручные часы и сообщает:
– Одиннадцать пятьдесят.
– А день недели какой?
– Ну… вторник, – еще больше удивляется моему вопросу курьер. – Девушка, у вас все хорошо?
– Да-да, – киваю я. – Просто я часы… кхм, потеряла.
И календарь, очевидно, тоже.
Курьер кивает и улыбается:
– Хорошего вам дня!
– И вам того же.
Я закрываю за ним дверь.
Долгие пару мгновений таращусь во все глаза на бумажную обертку и срываю ее. Уже и так догадываюсь, какие цветы я там увижу. По запаху.
Это сирень. Пышные, ароматные веточки сирени! Яркие, свежие, как будто только что с куста. Как и всегда. Как и все последние двенадцать месяцев. Сорок восемь недель. Не пропуская ни одну!
Утыкаюсь в цветы носом. На глаза наворачиваются слезы. Целый год. Из недели в неделю. Каждый вторник, как по часам. Да быть того не может! Я терялась в догадках.
Перебирала тысячи самых невероятных вариантов, едва ли не припоминая бывших одногруппников. А оказывается… Но почему? Почему молча? Ни слова ни сказал! Ни взглядом не намекнул! Ни разу не спросил и никаким жестом не дал понять, что причастен. Сережа…
Я прикусываю губу, она начинает предательски дрожать. Когда дверь в ванную открывается и на пороге появляется Нагорный в одном полотенце на бедрах, меня прорывает, и я начинаю плакать. Стою посреди этого дурацкого коридора прижимая к себе сирень.
Реву, содрогаясь всем телом.
– Карамелька? – оглядывается он и зависает на мне взглядом. – Эй, – звучит испуганное, – ты рыдаешь, что ли? Стеф?
– Нет, – сиплю, – я не рыдаю-ю-ю!
Я вою белугой!
– Ну, ты чего? – подходит ко мне, обнимая за плечи.
Я, будто только этого и ждала, начинаю плакать с новой силой. Уткнувшись носом в мужское плечо, хватаясь за букет, как за спасительную соломинку. Обнимая и прижимая к груди. Растворяюсь в крепких мужских объятиях.
