Поступательное движение вверх-вниз. И еще. И еще раз. Он трется о меня своим достоинством, а у меня в глазах темнеет. Я рычу:
– Сере-е-ежа!
Нагорный улыбается:
– Готова?
– Ты издеваешься?!
– Ни капли, – накрывает своими губами мои губы. – Держись, Карамелька…
Один резкий толчок.
– А-а-а-а! М-м-м!
Я вскрикиваю и зажмуриваюсь. Прогибаюсь в спине, чуть меняя угол проникновения. Сережа делает еще одно движение вперед. Растягивая для себя. Заполняя до предела. Я хнычу и морщусь. Это так космически…
– Стеф, все хорошо?
– Да.
Да! Пожалуйста! – сама не знаю, о чем прошу. Сережа дает мне еще пару мгновений и один вдох, чтобы привыкнуть к ощущениям. И начинает двигаться. Сначала медленно. Неторопливо. Постепенно увеличивая темп.
Толчок за толчком. Вперед-назад. То проникает на всю длину, то выходит до самой головки. Я подаюсь бедрами ему навстречу и кричу, кусая губы. Он берет меня все быстрее, задевая там внутри какие-то особо чувствительные точки. Это далеко не нежное занятие любовью. Это нетерпеливый, резкий, жаркий секс.
И это так… м-м-мучительно приятно!
Еще пара толчков, и я, кажется, умираю. Прямо на этом диком пляже. И это самая приятная смерть!
Глава 31. Сколько веревочке не виться…
Стеф
– Я сплю-ю-ю!
– Спи.
– Сере-е-ежа, – тяну, вяленько отбрыкиваясь от ползущих по моей попе ладоней.
– Что такое, Карамелька?
– Ты мне мешаешь, – хнычу.
– Разве? – удивленное.
– Мхм…
– А ты сделай вид, что меня здесь нет.
Открываю один глаз, бросая взгляд на настенные часы.
– Боже, мы уснули два часа назад.
Ты монстр!
С учетом того, что, вернувшись с пляжа и завалившись на кровать в одной из спален усадьбы, мы не уснули. Натирали мозоли на всех частях тела, пригодных к “стыковке”, залюбив друг друга до полуобморочного состояния. Отключились только под утро. И вот опять… Нет! Нет, я больше не могу! Исключено! Я исчерпала за одну ночь весь лимит оргазмов на годы вперед.
Вот только тело предает и откликается."
"– Я все сделаю аккуратно, ты даже не заметишь, – смеется мне на ушко Сережа.
– Просто оттопырь попу и спи дальше.
– Ты прикалываешься? – хохочу я, когда одна его ладонь ныряет мне между ног, а вторая ложится на живот и ближе двигает к широкой мужской груди. – Такое сложно не заметить! – его вздыбленное утреннее достоинство красноречиво упирается мне в поясницу. А пальцы добираются до “стратегически важных объектов”, начиная неторопливо трогать и ласкать.
Моя спина непроизвольно выгибается, подстраиваясь под движения его рук.
