Песчинки и камешки больно царапают мне спину. Но это тоже приятная боль. Я закидываю ножку на бедро Сережи. Глушу стон, ощущая, как его колом стоящий член упирается мне между ног.
Сережа добирается до моей груди. Обхватывает губами сосок, втягивая в рот. Мамочки-и-и!
– Еще-е-е…
– Вот так?
– Да, пожалуйста…
– А может вот так? – прикусывает горошину, перекатывая языком.
– А-а-а-ах! Да, да, да!
И так и не так, и всяко разно! Господи! Сережа творит своим ртом невероятные вещи. Я хныкаю, кричу и со всей силы цепляюсь за его плечи.
В какой-то момент Нагорный отстраняется. Ловит мои губы поцелуем, и шепчет:
– Хочу тебя, Стеф.
– И я, – шепчу, прикусывая его нижнюю губу, – хочу!
– Сильно? – издевается гад.
Ну, как тебе сказать? Песок подо мной уже горит и медленно превращается в стекло. А уровень напряжения в теле такой, что ни одной электростанции и не снилось.
– Невыносимо! – хриплю.
– До усадьбы я не дойду. Только если на трех конечностях.
– И не надо. Давай уже, а? – тяну его ближе к себе и двигаю бедрами, подаваясь навстречу его вздыбленному достоинству.
Трусь промежностью, задыхаясь от яркости ощущений. Сиплю:
– Я очень надеюсь, что у тебя есть с собой презервативы.
Нагорный низко и хрипло смеется. Чмокает меня в нос:
– Момент.
И этот предусмотрительный негодяй тянется к откинутым в сторону брюкам. Вытаскивает из кармана пакетики из фольги. Я удивленно заламываю бровь, посмеиваясь:
– Кто-то подготовился. Не слишком самонадеянно?
– Я же сказал, что китайские фонарики всегда исполняют желания.
– Ты же шутишь? – охаю. – Ты не мог такое пожелать!
Сережа улыбается.
– Пошляк!
– Я вырос из того возраста, когда загадывают новую игрушку, Карамелька.
– Все равно пошляк!
Сережа улыбается и разрывает зубами пакетик из фольги. Я залипаю взглядом на движениях его мышц, что бугрятся под кожей. Прикусываю губу и разглядываю кубики. Опускаю взгляд ниже. От пупка, к косым мышцам живота и темной полоске волос, уходящей туда.
Его пальцы уверенно обхватывают ствол. Я сглатываю. Сережа, стоя на коленях, ловко раскатывает защиту.
У меня загораются щеки от смущения. В его исполнении это выглядит так… порочно.
– Нравится?
– Ч-что?
– Все, что видишь.
– Более, – выдох, – чем… – не успеваю больше сказать и слова – он уже на мне. Ложится сверху, удобней устроившись у меня между ног. Щекочет своим носом мой нос.
– Сомневаюсь, что смогу быть нежным, принцесса. Младший дракона горит.
– Оставим нежности на потом, – шепчу.
Он подается бедрами вперед.
