А их, надо сказать, мы пролистали ни один десяток, подбирая наиболее удачные варианты, в итоге решив гиперболизировать мои худшие черты: вечные опоздания, ревность, неумение готовить и попадание в неловкие ситуации.
— Жаль, что не вышло одеться как чучело, — вздохнула я, подойдя к зеркалу. В черных джинсах, футболке и легкой кожаной курточке я выглядела весьма сексуально.
— Он тебя уже пять раз видел, думаешь не догадался бы? — напомнила мне Ника о причине, по которой нам пришлось отказаться от пункта «выглядеть максимально нелепо».
— К тому же у тебя нет некрасивых вещей.
— Вот так мое чувство вкуса обернулось против меня, — покачала я головой. А все мама виновата, дизайнер по образованию, она с детства учила меня сочетать вещи, и не разрешала покупать то, что мне не подходило.
«Даже удобные вещи должны подчеркивать твои достоинства, Даша», — вечно повторяла она мне. И хоть сейчас я немного сожалела об этом, моя тайная внутренняя тщеславная девочка плясала от восторга, довольная тем, как я выглядела.
— Тщеславие, Дашенька, до добра не доведет, — сгримасничала я своему отражению, тут же рассмеявшись.
Увидев это, Ника фыркнула, и тоже подошла к зеркалу.
— Все запомнила? — уточнила она. — Уверена, что не хочешь дать ему шанс?
— Моя решимость непоколебима, — мой голос был мрачен. — А ты уверена, что не хочешь дать шанс Краснову?
— Иногда я задаюсь вопросом, за какие грехи мне бог дал такую подругу, — рассмеялась Ника. — Пошли лучше чай попьем, непоколебимая ты моя.
Хитро переглянувшись, мы вышли на кухню, поболтали с мамой, поприкалывались над начавшими нервничать парнями, и спустя сорок минут покинули квартиру, чтобы мгновенно понять, первый пункт нашего плана с треском провалился, потому что Лекс не высказал и толики недовольства.
Стоило нам оказаться на улице, брюнет окинул меня заинтересованным взглядом, убрал телефон, и, приблизившись, обошел меня по кругу.
— Ты так задержалась, примеряя наряды, Дашенька? — нагло улыбнулся он, приобняв меня за талию. — Я польщен, крошка, но не стоит так переживать, ты мне нравишься в любом виде.
А что это у тебя? — кивнул он на корзинку в моих руках, пока я замерла в легком шоке.
Как? Ну как он это делал? Всего парой слов обернул против меня мою же выходку. Усмехнувшаяся рядом Ника только головой покачала и одними губами повторила, кажется, ставшую любимой фразу: «А он хорош».
— Еда, — вздохнула я.
— Еда? Даша, не стоило, если бы ты проголодалась, мы бы заехали в ресторан, — продолжал веселиться этот гад.
