— Знаешь, Даша, — в его голосе появились пугающе хитрые интонации, — я мог бы наклониться, и быстро показать тебе как сильно ты заблуждаешься, но, — коснулся брюнет моей шеи, — вместо этого я обещаю тебе, что еще до конца вечера, ты сама меня поцелуешь.
— Готов поспорить? — я и сама не заметила, как мой голос стал мягче.
— Готова поставить желание на кон? — решил не мелочиться брюнет, наклоняясь ко мне все ближе. Губы его практически касались моих, и я затаила дыхание, на какое-то время расставшись с разумом.
— Спорим, сталкер. Если сегодня до 12 ночи, я тебя не поцелую, будешь должен мне абсолютно любое желание.
— Жду не дождусь, — кажется, ничуть не сомневался он в своей победе. А затем сделал вещь, от которой сердце мое растаяло. Этот вагон обаяния потерся своим носом о мой, скользнул к моему виску, глубоко вдохнул, словно хотел вобрать в легкие мой запах, и крепко-крепко обнял.
Я замерла, чувствуя, как плавлюсь в его руках, а губы мои покалывало от желания проиграть спор. Отчего-то я не волновалась за желание, полагая, что брюнет не станет переходить границу.
Чуть отстранившись, я посмотрела в его глаза, отметив, что веселье оттуда сменилось чем-то мягким и теплым, а еще твердым и решительным, словно брюнета разрывали противоречивые эмоции, а затем перевела взгляд на его губы.
Крепко, почти до боли, сжимая пальцами его плечи, я разглядывала его, поражаясь тому, как мог парень выглядеть так красиво и мужественно одновременно, и старалась вспомнить, почему продолжать знакомство с ним было бы ошибкой.
В голову разумных идей не приходило. Там было до обидного пусто, лишь эхом разносилось два слова: «Поцелуй его».
Сглотнув, я уже готова была признать поражение. Приподнялась на носочки. Еще сильнее сжала пальцы. Словно в замедленной съемке, прикрыла глаза, и потянулась к его губам… так медленно и чувственно. Сердце стучало сильно, отдавалось звоном в ушах, и отчего-то я волновалась. Я уже была так близко, как вдруг высказав очень некультурное слово, брюнет резко отскочил от меня, и я распахнула глаза, чтобы в следующее мгновение сложиться пополам от смеха.
— О боже, меня спас голубь, — слезы катились по моим щекам, а я не могла остановить смех.
Брюнет же поглядывал на меня очень недовольно, а затем перевел мрачный взгляд на пальцы, которыми мгновение назад коснулся своих волос, и на которых обнаружил подозрительно пахнущую белую вязкую субстанцию — как интеллигентно назвала я голубиный помет.
